Страница 49 из 92
— Это я, — сказал он тихо. — Опусти оружие, Оля.
Я опустила. Руки упали на колени. Пистолет выпал. Я просто сидела. Смотрела на
него. Не плакала. Не двигалась. Пустая.
Алихан подошёл. Присел рядом. Обнял. Я прижалась к нему. К окровавленной футболке,
к запаху пороха и смерти.
— Все мертвы? — спросила я хрипло.
— Да. Восемь человек Касумова. Все.
— Наши?
— Магомед ранен. Несерьёзно. Остальные живы. — Он поцеловал меня в макушку. — Ты
спасла себя. Одна. Без помощи. Я горжусь тобой.
— Я убила людей, — прошептала я. — Двоих. Смотрела им в глаза и убила.
— Знаю.
— Меня тошнит. Трясёт. Не могу перестать дрожать.
— Это нормально. Первый раз всегда так. — Алихан гладил мои волосы. — Но ты
справилась. Не сдалась. Не замерла. Выстрелила. Защитила себя. Ты воин, Оля.
Настоящий воин.
Я засмеялась. Истерично, противно.
— Воин. Я — воин. Девчонка, которая месяц назад училась на врача. Теперь убивает
людей.
— Война меняет. — Он поднял меня на руки. Понёс в другую комнату — эта была
непригодна, вся в крови. — Делает сильнее. Или ломает. Ты не сломалась.
Он уложил меня на кровать в соседней комнате. Принёс воды. Я пила — руки тряслись
так, что половина пролилась. Он держал стакан, помогал.
— Что будет дальше? — спросила я.
— Касумов получит послание, — ответил Алихан жёстко. — Восемь его людей мертвы.
Атака провалилась. Он поймёт — тебя не взять. Не здесь. Не так.
— Он попытается снова.
— Да. Но я усилю охрану. Поставлю больше людей. Установлю новые камеры, датчики.
Превращу этот дом в крепость, которую не взять.
Я смотрела на него. На окровавленное лицо, на рану на плече, на безумные глаза.
— А ты? Ты ранен.
— Пустяк. Пуля прошла навылет. Заживёт.
— Дай обработаю.
Он улыбнулся:
— Ты врач. Почти врач. Забыл.
Я встала. Пошла в ванную. Принесла аптечку. Он сел на край кровати, стянул
окровавленную футболку. Я обработала рану — тщательно, профессионально. Руки
перестали дрожать. Привычные действия успокаивали. Это я умела. Это было
знакомо.
Лечить раны вместо того чтобы наносить их. Вот кем я должна была быть.
Врачом. Спасителем. А стала убийцей. Судьба жестоко шутит.
— Больно? — спросила я, накладывая повязку.
— Не очень. — Он поймал мою руку, поцеловал пальцы. — Ты хорошо справляешься. С
ранами. С убийствами. Со всем.
— Не чувствую себя хорошо справляющейся. Чувствую себя... пустой.
— Это пройдёт. Адреналин спадёт. Эмоции вернутся. Потом будешь плакать. Долго.
Может быть кошмары. Но переживёшь. Я буду рядом.
Я закончила с повязкой. Убрала аптечку. Легла рядом с ним. Он обнял меня. Мы
лежали молча. Слушали, как охранники убирают внизу тела. Слышали приглушённые
голоса, шаги, шорохи.
— Алихан, — позвала я тихо.
— Да?
— Я сегодня поняла кое-что.
— Что?
— Я не хочу умирать. — Слёзы потекли сами. — Когда тот мужчина душил меня, я
думала — вот оно, конец. И поняла — не хочу. Не готова. Хочу жить. С тобой.
Здесь. В этом аду. Но жить.
Алихан перевернулся, посмотрел на меня. Вытер слёзы большими пальцами.
— Тогда живи, — сказал он. — Борись. Стреляй. Убивай, если надо. Делай всё, чтобы
выжить. А я буду рядом. Защищать. Помогать. Любить.
— Даже если я стану как ты? Убийцей?
— Особенно тогда. — Он усмехнулся. — Два убийцы лучше чем один. Сильнее. Опаснее.
Я засмеялась сквозь слёзы:
— Мы совсем ненормальные.
— Да. И слава богу. Нормальные не выживают в таком мире.
Он поцеловал меня. Нежно, медленно. Я ответила. Целовала его окровавленные губы,
чувствовала вкус меди. Наши руки сплелись. Тела прижались друг к другу.
Мы занимались любовью в ночь моего первого убийства. Медленно, нежно,
как будто пытались доказать себе — мы ещё живы. Ещё способны чувствовать.
Ещё люди, а не машины для уничтожения.
Позже мы лежали обнявшись. Он уснул — впервые за дни нормально уснул, тяжело дыша.
Я не спала. Смотрела в потолок. Думала о мёртвых в соседней комнате. О том, как
легко нажимался курок. Как легко отнимается жизнь.
Говорят, после первого убийства человек меняется навсегда. Граница
перейдена. Назад дороги нет. Ты знаешь теперь — способен убить. Носишь это
знание внутри. Как клеймо. Как проклятие.
Но может быть это не проклятие. Может быть это освобождение. Я больше
не жертва. Я боец. Я выбрала жизнь. Свою жизнь. И готова убивать за неё.
Утром приехали люди Руслана. Убрали тела, очистили кровь, починили дверь. К обеду
дом выглядел как обычно. Только усиленная охрана напоминала, что ночью здесь
была война.
Магомед пришёл ко мне. Рука на перевязи, но живой. Посмотрел серьёзно.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то что выжила. Варвар бы не пережил, если бы тебя забрали. Или убили. — Он
кивнул. — Ты сильная. Настоящий боец.
— Я убила двоих.
— Знаю. Хорошая работа. Чисто. Профессионально. Алихан научил тебя хорошо.
Я не знала, что ответить. "Спасибо" казалось неуместным. За обучение убивать.
Вечером Алихан вернулся из города. Привёз новое оборудование — камеры, датчики,
броню для окон. Превращал особняк в бункер.
Мы ужинали вместе. Молча. Он был задумчив. Я тоже. Слишком много эмоций за одни
сутки.
— Оля, — сказал он наконец.
— Да?
— Ты не жалеешь? Что осталась со мной? Что не сбежала, когда была возможность?
Я задумалась. Честно?
— Иногда жалею, — призналась я. — Когда задыхаюсь в этих стенах. Когда боюсь за
тебя. Когда убиваю людей. Но потом смотрю на тебя. И понимаю — без тебя было бы
хуже. Намного хуже.
— Почему?
— Потому что ты единственное настоящее в моей жизни. — Слёзы подступили снова. —
Всё остальное — иллюзия. Учёба, будущее, планы. Мираж. А ты — реальность.
Страшная, больная, опасная. Но реальная.
Алихан встал. Обошёл стол. Встал на колени передо мной. Взял мои руки в свои.
— Я не достоин тебя, — прошептал он. — Ты могла бы иметь нормальную жизнь.
Нормального мужа. Детей. Дом без крови на стенах.
— Не хочу нормальную жизнь. — Я сжала его руки. — Хочу тебя. Даже с кровью на
стенах.
Он поцеловал меня. Долго. Нежно. Потом обнял, прижал к себе.
— Тогда будь со мной, — прошептал он. — До конца. Какой бы он ни был.