Страница 48 из 92
Глава 18
Они пришли в три часа ночи. Бесшумно. Профессионально. Перерезали камеры, обошли
датчики, убили охранника у ворот — тихо, ножом в горло. Я узнала об этом только
когда взорвалось окно в гостиной.
Грохот разнёс тишину. Дом затрясся. Сигнализация завыла. Алихан вскочил с кровати
мгновенно — рука к пистолету на тумбочке, тело напряглось как пружина. Я села,
сердце колотилось где-то в горле.
— Оставайся здесь, — бросил он. Надел джинсы, схватил автомат из-под кровати. —
Запри дверь. Никого не впускай, кроме меня.
— Алихан...
— Делай что говорю! — рявкнул он. Выбежал из комнаты.
Я услышала выстрелы. Много выстрелов. Автоматные очереди, грохот, крики. Дом
превратился в поле боя.
Руки тряслись. Я подбежала к двери, заперла. Потом к кровати — выхватила пистолет
из-под матраса. Глок, который Алихан дал мне неделю назад. Тяжёлый, холодный,
знакомый. Я проверила — полная обойма. Пятнадцать патронов. На пятнадцать
жизней. Или на одну мою смерть, если промажу.
Вот оно. Момент истины. Все тренировки, все уроки — теперь
по-настоящему. Сейчас узнаю, смогу ли выстрелить в живого человека. Или
замру. Сдамся. Умру.
Выстрелы стали ближе. Кто-то бежал по лестнице. Тяжёлые шаги, несколько человек. Я
отступила от двери, встала у стены сбоку — как учил Алихан. "Никогда не стой
прямо перед дверью. Пули проходят сквозь дерево."
Дверь затряслась от ударов. Кто-то пытался выбить.
— Варвар! — закричал мужской голос. Азербайджанский акцент. — Отдай суку! Касумов
хочет её живой!
Я сжала пистолет крепче. Дышала тяжело. Пульс в ушах. Мурашки бежали по спине
волнами — холодные, липкие. В животе всё сжалось в тугой узел.
Не паникуй. Дыши. Целься в центр масс. Плавно нажимай.
Дверь треснула от очередного удара. Петли начали выламываться. Ещё удар — дверь
рухнула внутрь. В проёме показался мужчина. Большой, в чёрной маске, с
автоматом.
Наши глаза встретились. Секунда заморозилась. Он поднял автомат. Я подняла
пистолет.
Выстрелила первой.
Грохот. Отдача дёрнула руки. Мужчина дёрнулся, схватился за плечо. Я выстрелила
снова. Грудь. Он упал. Не умер сразу — хрипел, кашлял кровью. Смотрел на меня
широко раскрытыми глазами. Удивлённо. Как будто не верил, что девчонка в
ночнушке может убить.
Второй ворвался следом. Перепрыгнул через первого. Я выстрелила. Промахнулась. Он
почти добрался до меня. Я выстрелила снова — центр масс, как учил Алихан.
Попала. Он рухнул у моих ног.
Я убила. Только что убила двух человек. Их кровь на полу. Их глаза
смотрят в потолок. Пустые. Мёртвые. Я сделала это.
Третий появился в дверях. Увидел мёртвых. Увидел меня с пистолетом. Поднял
автомат. Я нажала на курок — щелчок. Осечка. Нет, не осечка — обойма кончилась.
Блядь!
Он усмехнулся. Пошёл на меня. Медленно, уверенно. Как волк на раненую овцу.
— Касумов заплатит за тебя хорошо, — сказал он по-русски. — Живую.
Я бросила пистолет в него. Он уклонился. Засмеялся. Ещё шаг. Я схватила нож с
тумбочки — тот, что дала Марьям. Он остановился.
— Ножик? — усмехнулся он. — Серьёзно?
Я не ответила. Просто держала нож перед собой. Руки дрожали. Он был в два раза
больше меня. Профессионал. Убийца. Я — девчонка с кухонным ножом.
Я умру сейчас. Он убьёт меня. Или заберёт Касумову. Что хуже? Быстрая
смерть или медленная пытка?
Он шагнул ближе. Я размахнулась ножом — неумело, отчаянно. Он легко поймал мою
руку. Сжал запястье. Больно. Я закричала. Нож выпал.
— Тихо, сука, — процедил он. Прижал меня к стене. Рука на горле. Душил. — Касумов
хочет тебя живой. Но если будешь сопротивляться...
Он не договорил. Голова его дёрнулась вперёд. Глаза расширились. Изо рта хлынула
кровь. Он упал — за его спиной стоял Алихан. С окровавленным ножом в руке. Лицо
залито чужой кровью. Глаза — безумные, дикие, хищные.
Он убил этого человека ножом в спину. Быстро. Бесшумно. Профессионально.
Я рухнула на пол. Ноги подкосились. Дышала тяжело, задыхалась. Алихан подхватил
меня. Прижал к себе.
— Живая? — выдохнул он. — Целая?
Я кивнула. Не могла говорить. Горло болело — мужчина душил. Алихан посмотрел на
мёртвых у двери. На пистолет в моей руке. На кровь на стенах.
— Ты стреляла, — сказал он тихо. Не вопрос. Констатация.
— Да.
— Убила?
— Двоих.
Он посмотрел на меня долго. В глазах — гордость. Восхищение. Безумная любовь.
— Моя девочка, — прошептал он. — Моя сильная, смертоносная девочка.
Поцеловал меня — жёстко, кровавыми губами. Я ответила. Не думала. Просто целовала.
Нужно было почувствовать, что живая. Что он живой. Что мы оба выжили.
Мы целовались среди мёртвых тел. Среди крови. Среди войны. И это было
самым естественным в мире. Потому что мы такие. Сломанные. Опасные. Живущие
на грани.
— Оставайся здесь, — сказал Алихан. — Я закончу внизу.
— Сколько их?
— Было восемь. Осталось трое. — Он перезарядил мой пистолет, вложил в руку. — Если
кто-то войдёт — стреляй. Без вопросов.
Он ушёл. Я осталась одна. С тремя трупами. С пистолетом. С дрожащими руками и
пересохшим горлом.
Я села на пол. Спиной к стене. Пистолет на коленях. Смотрела на мёртвых. На их
лица. Один молодой — лет двадцать пять. Второй старше. Третий — тот, что душил —
средних лет, шрам на щеке.
Я убила их. Нажала на курок — и они мертвы. Больше никогда не встанут.
Не вдохнут. Не увидят рассвет. Из-за меня.
Тошнота подкатила волной. Я наклонилась, вырвало прямо на пол. Желудок
выворачивало судорогами. Я кашляла, плакала, тряслась.
Первое убийство. Говорят, оно самое тяжёлое. Потом привыкаешь.
Становится легче. Но сейчас... сейчас каждая клетка кричит — ты убила!
Отняла жизнь! Стала такой же, как они!
Выстрелы внизу стихли. Тишина навалилась — тяжёлая, давящая. Я прислушивалась.
Шаги. Поднимаются по лестнице. Медленные. Тяжёлые.
Я подняла пистолет. Нацелила на дверь. Руки дрожали. Палец на курке.
Если это не Алихан — выстрелю. Без вопросов. Как он сказал.
В проёме появилась фигура. Алихан. Весь в крови — своей и чужой. На плече рана —
неглубокая, но кровоточащая. Он увидел меня, пистолет в руках, нацеленный на
него. Остановился.