Страница 41 из 92
— Хорошая девочка. — Он улыбнулся. Печально. — Моя хорошая девочка.
Вечером он уехал. Я стояла у окна, смотрела, как чёрный джип выезжает за ворота.
За ним ещё два. Вооружённые люди. Автоматы. Гранаты. Война.
Алихан не обернулся. Не помахал. Просто уехал. Как солдат, который идёт на фронт.
Может вернётся. Может нет.
Магомед поднялся в мою комнату. Встал у двери.
— Отныне я не отхожу от тебя, — сказал он. — Ночью буду спать в кресле. Здесь.
— Не надо...
— Приказ Варвара. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Ты самое ценное, что у него
есть. Я не подведу.
Я кивнула. Села на кровать. Магомед сел в кресло у двери. Достал пистолет, положил
на колени. Мы сидели молча. Слушали тишину дома.
Теперь я пленница по-настоящему. Охранник в комнате. Дверь закрыта.
Алихан уехал. Зарема где-то рядом — злая, униженная, жаждущая мести. Нож
под матрасом. Вот и вся моя защита.
Ночь тянулась бесконечно. Я лежала, смотрела в потолок. Каждый шорох — как
выстрел. Каждый скрип — как приговор. Магомед не спал. Сидел, смотрел в темноту.
Часовой. Страж. Последняя линия обороны.
В три часа ночи в дверь постучали. Тихо. Осторожно. Магомед вскочил, поднял
пистолет:
— Кто?
— Марьям. — Голос тихий, испуганный. — Можно войти?
Магомед посмотрел на меня. Я кивнула. Он открыл дверь — чуть-чуть, не полностью.
Марьям протиснулась внутрь. Бледная. Трясущаяся.
— Что случилось? — спросила я.
— Зарема, — прошептала Марьям. — Она на кухне. С ножом. Режет овощи. Но смотрит на
лестницу. Ждёт.
— Ждёт чего?
— Когда Магомед уснёт. Когда ты выйдешь. Я не знаю. Но она ждёт. Я видела её
глаза. Она убьёт, если сможет.
Магомед выругался по-чеченски. Вышел в коридор. Я услышала его шаги по лестнице.
Голоса внизу — его и Заремы. Крик. Что-то упало, разбилось. Потом тишина.
Магомед вернулся. Лицо мрачное.
— Она ушла в свою комнату, — сказал он. — Но ты права, Марьям. Она опасна. Я
позвоню Руслану. Пусть приедет. Посадим её под замок до возвращения Варвара.
— Она не простит, — прошептала Марьям. — Ни мне, ни Оле. Когда выйдет...
— Тогда Варвар решит, — отрезал Магомед. — Моя задача — сохранить Олю живой.
Остальное не важно.
Марьям кивнула. Ушла. Магомед закрыл дверь. Снова сел в кресло. Я лежала, смотрела
на него. Большой, сильный, надёжный. Но один. Против целого дома, полного угроз.
Один охранник. Один пистолет. Между мной и смертью. Алихан оставил
меня здесь. В осаждённой крепости. Где враги не только снаружи, но и
внутри.
— Магомед, — позвала я тихо.
— Да?
— Если что-то случится... если Зарема или кто-то ещё... ты правда умрёшь, но не
дашь меня в обиду?
Он посмотрел на меня. В глазах твёрдость. Решимость.
— Да. — Просто. Честно. — Варвар приказал. А я не нарушаю приказы.
— Даже если это будет стоить тебе жизни?
— Особенно тогда. — Он усмехнулся. — Знаешь, что Варвар сделает со мной, если я
подведу? Смерть покажется милостью. Лучше умереть, защищая тебя, чем пережить
его гнев.
Вот оно. Страх. Даже его люди боятся больше, чем смерти. Боятся
разочаровать. Подвести. Алихан построил свою империю не на любви. На
страхе. И я часть этой империи. Вещь, которую нельзя потерять. Потому что
цена провала — хуже смерти.
Дни ползли медленно. Каждый час — как вечность. Я не выходила из комнаты. Еду
приносила Марьям. Магомед не отходил от двери. Спал урывками — час, два, снова
на часах. Трое других охранников патрулировали дом. Зарему заперли в её комнате.
Она кричала первые два дня. Проклинала. Молила отпустить. Потом затихла. Тишина
была страшнее криков.
Телефон молчал. Алихан не звонил. Руслан не давал новостей. Я не знала, жив ли он.
Ранен ли. Где. Я просто ждала. Смотрела в окно на серое небо, на голые деревья,
на пустой двор. И молилась.
Молилась кому? Богу, в которого не верю? Судьбе, которая привела меня
сюда? Самой себе? Не знаю. Но молилась. Потому что это единственное, что
могла делать.
На шестой день, поздно вечером, я услышала машины. Много машин. Ворота открылись.
Джипы въехали на территорию. Я вскочила, подбежала к окну. Сердце билось так,
что грудь болела.
Первым вышел Руслан. Потом Адам. Потом... Алихан.
Живой. Целый. Идёт сам. Не несут на носилках. Не в крови. Живой.
Я задохнулась. Слёзы хлынули — горячие, облегчённые, счастливые. Он вернулся. Чёрт
возьми, он вернулся.
Магомед выдохнул облегчённо:
— Варвар дома. Слава Аллаху.
Я не дождалась, пока Алихан поднимется. Выбежала из комнаты, бросилась вниз по
лестнице. Он стоял в холле — грязный, уставший, с синяком под глазом, с
ссадинами на руках. Но живой. Мой.
Я врезалась в него на полной скорости. Обняла так крепко, что рёбра хрустнули. Он
поймал меня, прижал к себе. Зарылся лицом в мои волосы.
— Соскучилась? — прохрипел он.
— Сволочь, — всхлипнула я. — Ни разу не позвонил. Я думала, ты мёртв.
— Извини. Было не до звонков. — Он поцеловал меня. Жёстко, голодно. — Я здесь.
Живой. Вернулся к тебе.
— Как прошло?
— Хорошо. — Он усмехнулся. Волчьей усмешкой. — Склад Касумова сгорел. Десять его
людей мертвы. Товара на три миллиона долларов — пепел. Он получил послание.
— Какое?
— Что я иду за ним. И он следующий.
Я смотрела на него. На этого человека, который только что убил десять человек.
Сжёг миллионы. И говорил об этом так, будто обсуждал погоду. Чудовище. Варвар.
Убийца.
Мой.
— Пойдём, — сказал он тихо. — Мне нужен душ. Еда. И ты. В таком порядке.
Я кивнула. Взяла его за руку. Повела наверх. Магомед остался внизу — наконец-то
свободный от дежурства. Я закрыла дверь комнаты. Алихан стянул грязную футболку,
бросил на пол. На груди синяк — большой, тёмный. Я коснулась пальцами.
— Больно?
— Не очень. Приклад автомата. Отдача. — Он поймал мою руку, поцеловал пальцы. — Я
цел. Это главное.
Он ушёл в душ. Я слышала шум воды, его тяжёлое дыхание. Когда вышел, на нём было
только полотенце на бёдрах. Вода стекала по телу — по шрамам, по татуировкам, по
свежим ссадинам.
Я подошла. Обняла его. Прижалась лбом к груди. Слушала сердцебиение — ровное,
сильное, живое.
— Не уезжай больше, — прошептала я. — Пожалуйста. Не оставляй меня здесь одну.