Страница 38 из 92
— Алихан защитит, — сказала я. Сама не поверила своим словам.
— Он не всегда рядом. — Марьям покачала головой. — Он уходит. Воюет с Касумовым. А
ты остаёшься здесь. С нами. С ней.
Она полезла в карман. Достала что-то маленькое, завёрнутое в тряпку. Протянула
мне. Я развернула. Нож. Складной, острый, с деревянной ручкой.
— Что это?
— Защита. — Марьям сжала мои пальцы на ноже. — Спрячь под матрасом. Всегда держи
при себе. Если Зарема придёт... если кто-то придёт... используй.
Я смотрела на нож в своей руке. Холодный металл. Тяжёлый. Реальный.
Она даёт мне оружие. Потому что знает — здесь небезопасно. Даже под
защитой Алихана. Потому что Алихан не бог. Не вездесущий. Он уходит. А
враги остаются.
— Ты серьёзно думаешь, что Зарема может...
— Не думаю. Знаю. — Марьям встала. Поправила платок. — Она уже пыталась убить одну
наложницу. До тебя. Три года назад. Девушку из Азербайджана, Лейлу. Красивую.
Молодую. Варвар привёл её, держал в отдельной комнате. Зарема подложила яд в
еду. Лейла умерла через день. — Пауза. — Варвар так и не узнал правду. Решил,
что просто отравилась чем-то.
Меня передёрнуло. Ледяной ком в желудке стал тяжелее.
— Почему ты не сказала ему?
Марьям посмотрела на меня долго. Потом улыбнулась — печально, устало.
— Потому что боюсь. Зарему. Варвара. Всех. Я научилась молчать, Оля. Это
единственный способ выжить здесь. — Она тронула мою щёку. — Но ты... ты другая.
Ты ещё можешь сопротивляться. Поэтому будь осторожна. Не доверяй никому. Даже
ему.
Она ушла. Маленькая чёрная фигурка, растворившаяся среди голых деревьев. Я
осталась сидеть на скамейке. Нож в руке. Тяжёлый. Холодный. Как приговор.
"Даже ему". Она сказала — даже ему. Не доверяй Алихану. Человеку,
который изнасиловал её при всех в наказание. Человеку, который может
сделать то же самое со мной.
Но я уже люблю его. Уже сказала "да" на вопрос, который он не задавал.
Уже приняла клетку. Что мне делать с этой информацией? Забыть?
Притвориться, что не знаю? Или...
Магомед подошёл:
— Пора внутрь.
Я кивнула. Встала. Спрятала нож в карман пальто. Пошла к дому — медленно, как на
эшафот. Внутри было тепло, светло, пахло кофе и выпечкой. Нормальный дом. Если
не знать, что под этой нормальностью — кровь, насилие, смерть.
В холле я столкнулась с Заремой. Она шла навстречу — высокая, красивая, в дорогом
платье. Посмотрела на меня. В глазах чистая ненависть. Даже не пыталась скрыть.
— Шлюха, — процедила она по-русски. С акцентом, но чётко.
Я остановилась. Посмотрела в ответ. Рука в кармане сжала нож.
— Повтори.
Зарема усмехнулась. Подошла ближе. Наклонилась к моему уху:
— Ты думаешь, он тебя любит? — прошептала она. — Дура. Он любит только себя. Ты
игрушка. Как та азербайджанка. Как все до тебя. Надоешь — выкинет. Или я помогу
ему избавиться от тебя.
Она прошла мимо. Плечом толкнула — сильно, больно. Я удержалась, не упала.
Смотрела ей вслед. Сердце билось бешено.
Угроза. Открытая, прямая угроза. Она не скрывает. Не боится. Потому
что знает — Алихан не всегда рядом. И когда его нет, она может сделать что
угодно.
Я поднялась в комнату. Закрыла дверь. Достала нож. Положила под матрас — так,
чтобы легко нащупать ночью. Села на кровать. Руки тряслись.
Что я делаю? Прячу нож от жены своего... чего? Любовника? Хозяина?
Тюремщика? Боюсь, что меня убьют в собственной постели. И это нормально?
Это жизнь?
Дверь открылась. Алихан вошёл. Ранний для него — всего семь вечера. Обычно
возвращался за полночь. Он увидел меня, улыбнулся:
— Соскучилась?
Я посмотрела на него. На этого мужчину, который час назад был моим спасением. Моей
любовью. А сейчас... сейчас я видела монстра. Того, кто изнасиловал Марьям на
глазах у всех. Того, кто способен на это снова. Со мной.
— Оля? — Он подошёл. Нахмурился. — Что случилось?
Я хотела спросить. Хотела швырнуть ему в лицо историю Марьям. Закричать: "Как ты
мог?!" Потребовать объяснений. Но не смогла. Потому что боялась ответа. Боялась,
что он скажет: "Да, сделал. И сделаю снова, если понадобится".
— Ничего, — соврала я. Голос дрожал. — Просто устала.
Алихан сел рядом. Обнял. Я напряглась — впервые с тех пор, как сдалась ему. Тело
не отвечало. Не расслаблялось. Он почувствовал.
— Ты врёшь, — сказал он тихо. — Что произошло в саду?
— Ничего.
— Оля. — Он взял моё лицо в ладони. Заставил посмотреть в глаза. — Говори. Сейчас.
Я смотрела на него. В тёмные глаза, которые могли быть нежными и жестокими
одновременно. И поняла — я не могу спросить. Потому что ответ разрушит всё. То
хрупкое, больное, но единственное, что у нас есть.
— Марьям рассказала свою историю, — сказала я тихо. — Как попала сюда.
Алихан замер. Руки на моём лице застыли. В глазах мелькнуло что-то... вина? Стыд?
— И?
— И я поняла, — я отвела взгляд, — что ты способен на вещи, которые мне страшно
даже представить.
Долгая тишина. Тяжёлая, как свинец. Алихан опустил руки. Откинулся. Смотрел в
потолок.
— Да, — сказал он наконец. — Способен. Был. Остаюсь.
— Ты изнасиловал её. При всех. В наказание.
— Да.
Никаких оправданий. Никаких объяснений. Просто "да". Холодное. Честное. Страшное.
— Ты сделаешь то же самое со мной? — выдохнула я. — Если я попытаюсь сбежать
снова?
Алихан повернул голову. Посмотрел на меня долго. В глазах боль. Настоящая, живая
боль.
— Не знаю, — прошептал он. — Хочу сказать нет. Но не знаю. Варвар во мне... он не
прощает предательства. Даже твоего.
Слёзы хлынули сами. Я не сдерживала. Плакала — от страха, отчаяния, безнадёжности.
— Тогда что я должна делать? — всхлипнула я. — Сидеть и молиться, чтобы не
разозлить тебя? Чтобы не стать следующей Марьям?
Алихан притянул меня к себе. Крепко. Отчаянно.
— Не становись, — прорычал он. — Не предавай. Не беги. Оставайся. И я никогда не
стану для тебя тем, кем был для неё. Обещаю.
— Ты не можешь обещать, — прошептала я в его грудь. — Ты сам сказал — Варвар в
тебе не прощает.
— Тогда не давай повода. — Он поцеловал меня в макушку. — Пожалуйста.
Вот она, правда. Голая, страшная, честная. Он не обещает что не