Страница 33 из 92
дугой. Голова откинулась назад, стукнулась о стену. Алихан поймал её ладонью, не
дал удариться снова. Замер внутри. Дышал тяжело, рвано — грудь вздымалась, мышцы
напряглись как камень.
— Больно? — прошептал в губы.
— Да.
— Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет.
Он усмехнулся. Волчьей усмешкой. Начал двигаться — медленно, глубоко, безжалостно.
Каждый толчок выбивал воздух из лёгких. Я цеплялась за него — ногтями в спину,
зубами в плечо, всем телом. Оставляла следы. Царапины. Кровь. Хотела пометить
его так же, как он пометил меня.
Боль и удовольствие слились воедино. Я не знала, где заканчивается одно и
начинается другое. Каждый толчок — удар молнии по позвоночнику. Мурашки бежали
волнами от затылка до пяток. Внизу живота сжималось, скручивалось пружиной,
готовой разжаться.
Алихан ускорился. Толчки стали жёстче, яростнее. Стена тряслась за спиной. Я
кричала — не сдерживалась. Выла его имя, проклятия, мольбы остановиться и не
останавливаться. Он молчал. Только дышал надо мной — тяжело, жарко. Губы на моей
шее, зубы царапали кожу.
Его рука легла мне на горло. Не сжимала — просто держала. Чувствовала пульс,
который бился бешено, хаотично. Я посмотрела на него. Он смотрел в ответ. В
глазах голод. Безумие. Страх.
Он боится. Боится меня потерять. Боится, что Касумов заберёт. Боится, что я уйду.
И эта близость — не просто секс. Это попытка удержать. Впечатать меня в себя так
глубоко, чтобы я не могла выбраться.
— Моя, — прорычал он. — Только моя.
— Да, — выдохнула я. — Твоя. Всегда.
Что-то сломалось в нём. Алихан оторвался от стены, перенёс меня на кровать, не
выходя. Я упала на спину, он навис сверху — огромный, тяжёлый, непобедимый.
Поймал мои запястья, прижал над головой одной рукой. Другой обхватил мою ногу,
закинул себе на плечо.
Новый угол. Глубже. Невыносимо глубоко. Я задохнулась. Выгнулась, пытаясь
подстроиться. Он не дал. Вколачивался в меня безжалостно — толчки жёсткие,
точные, целящие в самую суть. Я разваливалась на части под ним. Сознание плыло.
Всё сузилось до одного — его тело над моим, внутри, везде.
Жар разливался по венам. Кожа горела. Каждая клетка кричала от перегрузки. Мурашки
не проходили — накатывали волна за волной, разбивались о позвоночник,
рассыпались искрами в затылке. Внизу живота всё сжалось в тугой узел. Ещё
секунда — и я взорвусь.
— Алихан... — простонала я. — Я не могу... сейчас...
— Дай мне, — прошептал он хрипло. — Отдайся. Целиком.
Он ускорился. Рука скользнула между нами, нашла то место, где мы соединялись.
Надавил — точно, жёстко. Мир взорвался. Оргазм накрыл волной, которая смыла всё.
Я кричала его имя, билась под ним в конвульсиях, цеплалась так, будто он
единственное, что держит меня в этом мире.
Алихан замер. Напрягся весь — каждый мускул превратился в камень. Лицо исказилось.
Он кончил — глубоко, долго, яростно. Рычал сквозь зубы, впивался пальцами в мои
бёдра так, что останутся синяки. Я чувствовала пульсацию внутри. Горячую.
Требовательную. Мою.
Он рухнул на меня. Тяжёлый, вспотевший, дышащий как загнанный зверь. Я обняла его.
Гладила по спине, по волосам — мокрым, липким. Чувствовала, как бьётся его
сердце. Быстро. Неровно. Как у человека, который только что выжил.
Мы уничтожаем друг друга каждый раз. Но без этого уничтожения не чувствуем себя
живыми. Как наркотики. Как яд, который становится воздухом. Без дозы —
задыхаешься. С дозой — медленно умираешь. Но умирать вместе лучше, чем жить
порознь.
Алихан перевернулся на спину, утянул меня с собой. Я легла на его грудь, слушала
стук сердца — всё ещё частый, всё ещё испуганный. Он молчал. Просто гладил мои
волосы. Медленно. Задумчиво. Как будто убеждал себя, что я здесь. Живая. Целая.
Его.
Я закрыла глаза. По щекам текли слёзы — не от боли, от переполненности. Эмоций
было слишком много. Страх. Злость. Любовь. Отчаяние. Всё смешалось в один ком,
который застрял в горле и не выходил.
— Не плачь, — прошептал Алихан. Вытер слезу большим пальцем.
— Не могу не плакать, — призналась я. — Когда ты так... когда мы так... я не могу.
Он поцеловал меня в макушку. Крепче обнял. И я почувствовала — его руки дрожат.
Чуть-чуть. Почти незаметно. Но дрожат.
Варвар боится. Убийца, чудовище, машина для войны — боится одной маленькой русской
девчонки, которая стала его слабостью. И эта слабость делает его опаснее, чем
когда-либо. Потому что за слабость он готов убить весь мир.
Позже мы лежали обнявшись. Его рука на моей талии, моя голова на его груди.
Дыхание выровнялось. Пульс успокоился. Но в воздухе всё ещё висело напряжение.
— Что будет дальше? — спросила я тихо.
Алихан молчал. Гладил мои волосы медленно, задумчиво. Не отвечал.
— Алихан?
— Ты будешь здесь, — сказал он наконец. Голос ровный, жёсткий. — В безопасности.
Пока я не решу проблему.
— А если не решишь?
Он стиснул меня крепче. Почти больно.
— Решу.
— Но если...
— Оля. — Он приподнял мой подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Хватит
вопросов. Спи.
Я смотрела на него. На этого человека, который держал меня как самое ценное в мире
— и отказывался говорить о будущем. Потому что не знал, будет ли оно. Потому что
впереди война. И он может не вернуться.
Он не обещает. Не врёт. Не даёт ложной надежды. Просто держит меня сейчас. В эту
секунду. Потому что завтра может не быть.
Солдат до конца. Живёт моментом. Не строит планов. Потому что планы — это
слабость.
— Я не хочу тебя потерять, — прошептала я.
Алихан не ответил. Просто поцеловал меня в макушку. Крепко обнял. И я поняла — это
всё, что он может дать. Не слова. Не обещания. Просто это — тепло его тела, стук
его сердца под ухом, руки, которые держат так, будто боятся отпустить.
Мы врём друг другу молча. Я делаю вид что верю, что всё будет хорошо. Он делает
вид что уверен. Но мы оба знаем правду — впереди война. И кто-то умрёт. Может
быть Касумов. Может быть Алихан. А может быть я.
Но сейчас, в эту секунду, мы живы. Вместе. И это единственное, что имеет значение.
Мы уснули под утро. Обнявшись. Переплетённые так тесно, что непонятно, где