Страница 32 из 92
Глава 12
Ночь. Я лежала в постели Алихана — он не отпустил меня в мою комнату после
инцидента с Касумовым, приказал спать здесь. Рядом. Под контролем. Под защитой.
Или под замком — грань стёрлась окончательно.
Он сидел у окна в кресле, смотрел в темноту. Не спал. Даже не пытался. Силуэт
вырезан из ночи — широкие плечи, прямая спина, напряжённая как струна. В руке
стакан с виски. Третий за час. Пил медленно, задумчиво. Лицо в тени, но я видела
профиль — жёсткий, как высеченный из камня.
Часы показывали три ночи. Я не спала тоже. Просто лежала, смотрела на него,
пыталась понять — что творится в голове этого человека. Убийцы. Варвара.
Моего... чего? Хозяина? Любовника? Тюремщика?
Какое слово описывает того, кто забрал тебя силой, сломал волю, взял тело — и
влюбил в себя так, что без него ты не можешь дышать?
— Не спишь, — сказал он тихо, не оборачиваясь. Не вопрос. Констатация факта.
— Не могу.
— Боишься?
Я задумалась. Боюсь? Да. Нет. И да, и нет одновременно.
— Не знаю, чего именно, — призналась я. — Касумова? Тебя? Себя?
Алихан допил виски. Поставил стакан. Молчал. Я ждала, что он скажет что-то.
Объяснит. Успокоит. Но он просто сидел, глядя в темноту. Солдат, который привык
молчать.
— Алихан, — позвала я тихо. — Кто он? Касумов. Почему он пришёл за мной?
— Враг.
— Это я поняла. Но почему я?
Он повернул голову. Посмотрел на меня через плечо. Глаза блеснули в темноте —
холодные, непроницаемые.
— Потому что ты моя.
Всё. Больше ничего. Он снова отвернулся к окну.
Я села на кровати. Злость вскипела внутри — горячая, едкая.
— Это всё? — Голос дрожал. — "Ты моя" и всё? Мне запрещают выходить из дома, за
мной охотится вооружённая банда, а ты даже не объяснишь нормально почему?
— Нет, — ответил он коротко.
— Почему?
— Потому что не твоё дело.
Я вскочила с кровати. Подошла к нему. Встала перед креслом. Заставила посмотреть
на меня.
— Моё! — Голос сорвался на крик. — Это МОЯ жизнь! МОЯ безопасность! Я имею право
знать!
Алихан медленно поднялся. Нависал надо мной — огромный, тяжёлый, как скала. Лицо
жёсткое. Без эмоций.
— У тебя нет прав, — сказал он тихо. Ледяным тоном. — Ты здесь потому что я
позволяю. Живёшь потому что я защищаю. И будешь делать что я скажу. Без
вопросов.
— Ублюдок.
— Да.
Я ударила его. Ладонью по лицу. Резко, со всей силы. Щелчок разнёсся по комнате.
Алихан даже не дёрнулся. Принял удар. Повернул лицо обратно. На щеке
расплывалось красное пятно.
Молчал. Смотрел на меня. Не злился. Не кричал. Просто смотрел.
— Чувствуешь себя лучше? — спросил он ровно.
— Нет! — Слёзы жгли глаза. — Ты разрушил мою жизнь. Забрал всё. И теперь даже не
считаешь нужным объяснить почему я в опасности!
— Объясню одно, — Алихан взял моё лицо в ладони. Крепко. — Касумов — враг. Между
нами кровь. Он хочет ударить через тебя. Поэтому ты сидишь здесь. Пока он жив —
не выходишь. Точка.
— А детали?
— Не твоё дело.
— Это несправедливо!
— Жизнь несправедлива. — Он отпустил меня. Вернулся к креслу. — Привыкай.
Я смотрела на него. На широкую спину. На напряжённые плечи. Он сидел как статуя.
Молчал.
Солдат. Он солдат, который привык держать рот на замке. Не раскрывать карты. Не
доверять. Даже той, которую держит в постели.
— Хорошо, — сказала я тихо. Голос окреп. — Не хочешь рассказывать — не надо. Но
тогда не жди, что я буду покорно сидеть и ждать. Я не кукла.
— Будешь, — ответил он, не оборачиваясь. — Потому что вариантов нет.
— Всегда есть варианты.
— У тебя — нет.
Тишина повисла тяжёлая, давящая. Я легла обратно на кровать. Укрылась одеялом.
Отвернулась к стене. Злость кипела внутри — горячая, едкая.
Он не доверяет мне. Держит в клетке, спит со мной, говорит что я его, но не
доверяет. Я для него вещь. Ценная, но вещь.
Прошло минут десять. Может пятнадцать. Я слышала как Алихан встал, подошёл к
кровати. Лёг рядом. Обнял сзади — крепко, властно. Я не шевелилась. Не ответила
на объятие.
— Между мной и Касумовым кровь, — прошептал он в мои волосы. — Старая. Я убил его
брата год назад. Он поклялся отомстить. Искал слабое место. Нашёл тебя.
Я замерла. Слушала.
— Вот и всё, что нужно знать, — продолжал Алихан. — Пока он жив — ты в опасности.
Поэтому сидишь здесь. Под охраной. Понятно?
— А как ты его убьёшь?
— Это не твоё дело.
— Алихан...
— Оля. — Он развернул меня к себе. Посмотрел в глаза. Лицо жёсткое, непроницаемое.
— Чем меньше знаешь — тем безопаснее. Для тебя. Понятно?
Я кивнула. Потому что поняла — больше он не скажет. Это максимум откровенности, на
который способен.
Он наклонился, поцеловал меня. Жёстко, требовательно, почти яростно. Не спрашивал
разрешения. Просто брал. Губы горячие, настойчивые, требующие ответа. Я замерла
на секунду — злость ещё кипела внутри, хотелось оттолкнуть, ударить снова. Но
тело предало. Как всегда. Оно знало его лучше, чем разум.
Я ответила на поцелуй — яростно, отчаянно. Впилась зубами в его нижнюю губу до
крови. Он рыкнул — не от боли, от возбуждения. Руки скользнули под рубашку,
сжали мою талию, подняли с кровати как пушинку. Спина ударилась о стену. Алихан
прижал меня к ней всем телом — тяжёлый, горячий, непробиваемый.
— Ненавижу тебя, — выдохнула я между поцелуями.
Он не ответил. Просто сорвал с меня рубашку — его рубашку — одним рывком. Пуговицы
разлетелись, застучали по полу. Холодная стена обожгла спину. Я вздрогнула,
выгнулась. Алихан поймал мой рот снова, целовал так, будто хотел вытянуть душу.
Я расстегнула ему ремень дрожащими пальцами. Руки не слушались — злость, страх,
желание смешались в один комок, который застрял где-то между горлом и животом.
Алихан помог — стянул джинсы сам, швырнул на пол. Поднял меня. Я обхватила его
бёдрами, впилась ногтями в плечи.
— Смотри на меня, — приказал он хрипло.
Я подняла глаза. Встретилась с его взглядом — тёмным, горящим, одержимым. Он
смотрел так, будто видел насквозь. Будто читал каждую мысль, каждую эмоцию. Я не
могла отвести глаз. Не хотела.
Он вошёл в меня одним толчком — резко, глубоко, до боли. Я вскрикнула. Выгнулась