Страница 28 из 92
призраком. Это больно. Это неправильно. Но это правда.
Вечером, когда я вернулась в особняк, Алихан ждал меня в холле. Стоял у камина,
смотрел на огонь. Обернулся, когда услышал шаги. Глаза тёмные, непроницаемые. Но
в них было что-то... тревога?
— Как прошёл день? — спросил он тихо.
Я подошла. Встала перед ним. Посмотрела в глаза.
— Тяжело. Но я справилась.
Он кивнул. Протянул руку, коснулся моей щеки. Провёл большим пальцем по скуле,
вытирая остатки слёз, которые я не заметила.
— Плакала.
— Немного.
— Почему?
Я задумалась. Как объяснить? Что я увидела мир, который потеряла? Что поняла —
назад дороги нет? Что осознала — я люблю его, и это разрушает меня?
— Потому что я изменилась, — сказала я просто. — И не могу вернуться к той, кем
была.
Алихан смотрел долго, молча. Потом притянул меня к себе. Обнял. Крепко, почти до
боли. Я прижалась к его груди, слушала стук его сердца. Ровный, сильный,
уверенный.
— Хорошо, — прошептал он в мои волосы. — Та девчонка мне не нужна. Мне нужна ты.
Такая, как сейчас.
И я заплакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, впитывались в его рубашку.
Он не спросил почему. Просто держал. Гладил по спине. Целовал в макушку.
Когда тюремщик становится единственным, кто понимает, что с тобой происходит — это
не любовь. Это капитуляция. Окончательная, безоговорочная капитуляция. И я
сдалась. Подняла белый флаг. Потому что война против самой себя — это война,
которую невозможно выиграть.