Страница 17 из 92
Уснул. Впервые за сутки. Крепко. Без снов.
Проснулся в два часа дня. Встал, оделся, вышел из комнаты. Зашёл к Шакалу в
кабинет.
— Арсен?
— Всё сделано. Труп сожгли, пепел в Москву-реку. Семье деньги переведены. Жена в
шоке, но молчит. Дети ничего не знают.
— Хорошо. — Сел напротив. — Следующий вопрос. Надо проверить девчонку. Узнать
больше о ней. Что она любит, что читает, чем интересуется. Найди всё что можно.
— Кроме матери у неё никого не было. Мать умерла. Друзей нет — учёба занимала всё
время. Парня никогда не было. Одиночка полная.
— Копай глубже. Учёба какая была? Хобби? Книги? Фильмы? Узнай всё.
— Понял.
Вышел из кабинета, спустился на первый этаж. Жёны сидели в гостиной — Зарема,
Марьям, Луиза. Оли не было.
— Где девчонка? — спросил я.
— В своей комнате, — ответила Зарема холодно. — После завтрака ушла. Не ела
толком. Сидела молча.
— Зарема. Ко мне. Сейчас.
Зарема подняла голову, удивлённо:
— Что?
— Я не повторяю. Встала и пошла за мной.
Она встала, медленно, нехотя. Луиза насторожилась, Марьям замерла с вязанием в
руках. Они знали этот тон. Знали что он означает.
Зарема вышла в коридор, я закрыл за ней дверь гостиной. Повернулся к ней.
— Ты обожгла девчонку. Специально. Вчера мне было не до этого...Но сегодня мы
будем усваивать урок и получать наказание.
Зарема побледнела, но попыталась улыбнуться:
— Это был несчастный случай... я случайно...
— Не ври мне. — Я шагнул к ней вплотную. — Ты вылила на неё чай специально.
Обожгла руки. Ожог второй степени. Она будет неделю мазями лечиться.
— Алихан, я...
— Заткнись. — Я взял её за руку, крепко, до боли. — Ты думала что? Что я не узнаю?
Что девчонка промолчит? Или тебе плевать?
— Мне просто... она... она новенькая, я хотела поставить её на место...
— Её место определяю я. Не ты. — Я сжал её запястье сильнее, она вскрикнула. — Она
моя собственность. МОЯ. Никто не смеет её трогать без моего разрешения. Никто.
Даже ты.
Развернулся, потащил её за собой на второй этаж. В мой кабинет. Открыл дверь,
втолкнул внутрь.
— Алихан, пожалуйста... я больше не буду... прости...
Не слушал. Открыл шкаф, достал плётку. Кожаную, тяжёлую. Та что использую для
непослушных.
Зарема увидела плётку, попятилась к двери:
— Нет... пожалуйста... не надо...
— Руку. Давай руку.
— Алихан...
— Я не повторяю!
Голос прозвучал как выстрел. Она вздрогнула, протянула руку. Дрожащую. Я взял её
за запястье, поднял руку.
— Ты обожгла девчонке руку. Теперь я обожгу твою. Один удар плёткой за каждый день
что она будет лечиться. Семь дней — семь ударов.
— Нет! Алихан! Больно же!
— Ей тоже было больно. — Я замахнулся.
Первый удар пришёлся по предплечью. Плётка свистнула, шлёпнулась по коже с
мясистым звуком. Зарема взвизгнула, попыталась вырвать руку. Я держал крепко.
— Стой смирно.
Второй удар. Третий. Четвёртый. Она кричала, плакала, молила остановиться. Я не
останавливался. Семь ударов, как обещал. Семь красных полос на её белой коже.
Некоторые треснули, выступила кровь.
Седьмой удар. Отпустил её руку. Зарема упала на пол, прижала руку к груди, рыдала
навзрыд.
— Встань.
Она не двигалась. Я повторил громче:
— Встань!
Она поднялась, шатаясь. Лицо мокрое от слёз, глаза красные.
— Слушай внимательно. — Я положил плётку на стол. — Девчонка моя. Я решаю что с
ней делать. Не ты, не Луиза, не Марьям. Я. Если кто-то ещё раз её тронет без
моего разрешения — получит вдвое больше. Понятно?
Зарема кивнула, всхлипывая.
— Понятно?
— Да... да, Алихан... понятно...
— Иди лечись. И передай остальным — девчонку не трогать. Это приказ.
Она выбежала из кабинета. Я слышал как она спотыкается на лестнице, как
всхлипывает. Хорошо. Пусть все знают. Оля моя. И с рук никому ничего не сойдёт.
Вышел из кабинета, поднялся на третий этаж. Открыл дверь комнаты Оли. Она сидела
на кровати, там где я велел. Посмотрела на меня испуганно.
— Я наказал Зарему. Плёткой. Семь ударов по руке — по одному за каждый день что ты
будешь лечиться. — Я подошёл к ней. — Больше она тебя не тронет. И другие тоже.
Потому что ты моя. И никто не смеет портить мою собственность. Понятно?
Она смотрела на меня широкими глазами. Кивнула молча.
— Если кто-то ещё раз попытается тебя обидеть — сразу говори мне. Не терпи.
Говори. Я разберусь.
— Хорошо.
Провёл рукой по её щеке. Она не дёрнулась, не отвернулась. Стоит, терпит. Кожа
нежная, тёплая под пальцами. Я провёл пальцами по губам по подбородку, вниз к
ключицам. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Ты поняла урок?
— Да.
— Что поняла?
— Что я ваша собственность. Что у меня нет выбора. Что никто не смеет меня трогать
кроме вас.
— Правильно. — Убрал руку. — Ты учишься. Это хорошо.
Развернулся к двери.
— Алихан, — её голос остановил меня.
Обернулся.
— Что?
Она смотрела в пол.
— Можно... можно мне книгу? Или что-нибудь почитать? Здесь скучно. Целый день
одна. Я схожу с ума.
Я смотрел на неё. Молча. Долго. Просит милости. Покорность или игра?
— Хорошо. Марьям принесёт. Что-нибудь найдёт.
— Спасибо.
Вышел, закрыл дверь. Стоял в коридоре. Думал. Она смирилась. Или хочет, чтобы я
так думал. Узнаю. Время покажет. А пока пусть привыкает. К клетке. К цепи. Ко
мне.
Пошёл вниз. День продолжался, дела ждали. А она наверху, в своей клетке. Моя.
Красивая. Упрямая. Но моя.
Рано или поздно она поймёт — сопротивление бесполезно. Она здесь навсегда. Она моя
собственность. Моя женщина. И никуда от меня не денется.