Страница 9 из 17
Добродушный дед-дачник высадил Старшину возле бетонки. Топая по ней в сторону КПП он раздумывал над прочитанным, когда сзади окликнули. Обернувшись, Тарасов увидел догонявшего его Ротного.
- Здорова! - Ротный, широко улыбаясь, махнул рукой, - А я то думаю — кто это на ночь глядя тут бродит?
- Да я из города. По делам мотался.
- А я с Ташлы.
- Опять к Маринке ходил?
- Ага!
- Ну я так сразу и понял — рожа больно довольная. И жир от котлет по всей морде.
- Завидуешь — завидуй молча, - Ротный вытерся рукавом, - Путь к сердцу мужика лежит через желудок. А у Маришки ко мне — целая автострада!
- Ты хвастайся поменьше, а то уведут.
- Я вам уведу… Ты чего такой задумчивый?
- Да так… Устал. А ты чего опять припозднился? Того раза мало было?
- Так я ж не по просеке. Яж по дороге… По людски.
- Мужика того не видал больше?
- Да тьфу-тьфу, пока нет, - Ротный, обернулся чтобы сплюнуть, и застыл.
Метрах в ста от них, на дороге, стоял тот самый мужик. Марку одежды и татуировки с такого расстояния не было видно, но выглядел и смотрел он точь-в-точь как тот что из газеты.
- Ты хуль за мной ходишь, а? - крикнул на него Ротный, - Вопросы какие есть? Задавай!
- Ходи и оглядывайся… - голос у мужика был низки и хриплый, - Ходи. И оглядывайся…
- Чего бля?
Ротный шагнул в его сторону, но преследователь повернулся и скрылся в зарослях.
- Вот сука! Доебался как пьяный до радио! Чего ему надо?
- Тебе «Загиттулин Марат Бехтимирович» что-то говорит? - поинтересовался Тарасов оглядываясь в поисках «Волги».
- Погоди! Маринка у меня - «Загиттулина». По мужу...
- Она замужем?
- Да не! Вдова она! Муж бандюком был. А, потом, пропал. Так и не нашли. Маринка, правда, о нем вспоминать не любит — это я от соседей узнал.
- Давно пропал?
- Три года назад. Она документы подала, чтобы его признать мертвым, но там пять лет после исчезновения ждать надо.
Молча открыв записную книжку, Тарасов продемонстрировал вырезку и запись. Ротный прочитал, недоверчиво глянул на Старшину и снова перечитал.
- Погоди — ты хочешь сказать что это..?
- Я ничего не хочу сказать… Ты сам все прочитал.
- Это откуда?
- Из газеты. Из той подшивки, что ты мне дал. Правда Коростылев, засранец, испорченную бумагу сжег, так что пришлось в библиотеку ехать.
- И чего теперь делать?
- Ты на эту Маринку всерьез настроен?
- Конечно!
- Почему? Раньше, вроде, ходил, рассказывал, как хорошо холостому да свободному?
- А хрен его знает! Взрослею, наверное? Тридцатник уже скоро. Когда моему бате тридцать стукнуло, мне уже десять было. К тому же ты Маринку сам видал. Огонь баба. И готовить умеет и подержать есть за что.
- Баба огонь, - Старшина согласно кивнул, - Из-за таких войны начинают…
- В смысле?
- Ты «Иллиаду» в школе не читал, что ли?
- Не. Нам что-то такое задавали на лето, но я забил.
- Темнота…
Тарасов сокрушенно покачал головой, хотя сам осилил указанное произведение уже в зрелом возрасте, от скуки перечитывая книги которые остались в школе, в разоренном войной селе, возле которого стоял их блокпост. Ротный отмахнулся и вопросительно дернул башкой.
- Не суть. С кем воевать будем?
- Когда мы тебя по селу искали, до нас местная гопота доколупалась.
- И че?
- Они такую-же фразу сказали. Про ходить и оглядываться.
- Думаешь, это он там был!?
- Я не думаю — я точно знаю, что его там не было! - раздраженно отмахнулся Тарасов, - Но откуда-то эти обмудки данную фразу подхватили?
- Думаешь от Маришкиного мужа?
- Почему нет? А это значит, что они общались и могут что-то знать про его дела и про то, куда и почему он пропал.
- А нам это зачем?
- Ну не просто же так он три года прятался? И, кстати, не просто так он объявился и начал за тобой ходить, когда ты принялся его женушку окучивать. Возможно, кто-то из местной шушеры за вами с Мариной следит и ему докладывает. Завтра у нас воскресенье?
- Ну да.
- Как насчет того, чтобы нанести визит вежливости ташлинским маргиналам?
***
Операцию начинали по всем правилам военного искусства. С утра, засев на пригорке над селом, Старшина понаблюдал за улицами, вычислил «малину», располагавшуюся в доме одного из местных алкашей и определил наиболее безопасные пути подхода и отхода. Потом начали работать над маскировкой, чтобы скрыть свои личности и принадлежность к Вооруженным Силам. Надев спортивный костюм, Тарасов обмотал лицо шарфом и тут же содрал его — смотрелось предельно глупо. Порывшись в вещах, он хотел уже резать вязанную шапку, но тут заглянул Ротный.
- Ты че делаешь?
- Маску…
- Зачем? Вот! Готовые есть! Зимняя и летняя — хбшная.
- Стесняюсь спросить: откуда и зачем?
- СОБРовцы подогнали… Нас, когда в Ставрополь отправили, мы с ними в одном эшелоне ехали. У меня новая шапка была, я на неё махнул. В Ставрополе же тепло.
Старшина померил маску и кивнул.
- Ладно — годится. Теперь по оружию.
- Думаешь стволы из оружейки взять?
- Ты дурак? Не — надо дубье какое-то. Их там может быть человек десять — с голыми руками мы всех долго урабатывать будем. Спалимся.
- Бита подойдет?
- Маска, бита… Я, может, что-то о тебе не знаю?
- Да не — это подарок.
- Чей?
- Парней каких-то… Они ко мне подошли, достают её. Я спрашиваю: «Вы мне её подарить принесли?». Они кивнули и ушли куда-то.
Ротный весело заржал.
- Ты там, между тем как они её достали и тем как подарили, ничего не пропустил?
- Пару ударов. Но и они тоже выхватили как надо. А ты что возьмешь?
Старшина продемонстрировал резиновую дубинку. Ротный взял её, погнул, потом, почему-то, сделал мушкетерский выпад.
- Прикольная штука. Где достал?
- Это папина.
- У тебя батя в милиции работал?
- Не — на патронном. А, после работы, охранником там же подрабатывал. Зарплата-то маленькая.
- Ясно… Ну что? Потанцевали?