Прорыв

Вариант когда женщина отказалась выполнять приказ. Прямой отказ приравнивался к бунту и государственной измене. Понятий «личные границы» или «согласие» в современном смысле для самураев не существовало — долг перед кланом стоял выше всего. И тогда наступал принуждение к дзигай, когда женщине объявляли, что она опозорила имя семьи. Глава клана приказывал ей совершить самоубийство. Если она отказывалась делать дзигай, ее лишали статуса самурая и публично казнили (например, через обезглавливание или распятие), что считалось величайшим позором для всего ее рода. Вся ее семья могла быть лишена имущества, изгнана или уничтожена за то, что плохо воспитала дочь.

Второй вариант. Если она согласилась, но «не смогла» выполнить задачу. Если женщина подчинилась, но миссия провалилась (например, объект шпионажа раскусил ее, она влюбилась и выдала себя, или не смогла выведать тайну во время близости), тогда проводился добровольный дзигай. Женщина совершала дзигай сама, не дожидаясь приказа. Это был единственный способ доказать, что провал произошел из-за слабости или неудачи, а не из-за намеренного предательства. Так она смывала позор неудачи и защищала оставшихся родственников. Если она выживала, но возвращалась ни с чем, ее могли тайно убить или приказать совершить дзигай, так как она становилась «носителем опасных секретов» и бесполезным, опозоренным агентом.

Были ли исключения? Единственным оправданием провала (без требования немедленной смерти) могла стать ситуация, когда женщина добыла ценную информацию иным путем или ее действия все равно принесли пользу клану. Однако, если приказ сюзерена был нарушен осознанно, пощады не было. Самурайская этика требовала от женщины жертвовать своим телом и жизнью так же беспрекословно, как мужчина-воин жертвовал собой на поле боя, — закончил свой исторический экскурс профессор, — так, что нет у нас выхода! Если на к нам ночью придет. Хорошо бы! У меня японок не было ни разу! — мечтательно произнес старый распутник.

— Будем надеяться, что не придет! вздохнул сын.

Они подъехали к дому где жил Виктор. Поставив машину на парковку юноша вышел. Девушка осталась в автомобиле. Обойдя внедорожник, зумер открыл дверь, откуда с чувством собственного достоинства вышла японка. Она направилась к багажнику и открыла его.

— Господин мне поможет? — с улыбкой спросила она. Виктор подошел и увидел там небольшой чемодан и коробку с ручками.

— Возьмите пожалуйста коробку, — попросила Харуми. Но Виктор взял и коробку и чемодан. Закрыв багажник и поставив машину на сигнализацию, они направились к подъезду.

В квартире девушка сразу спросила, где она может переодеться. Юноша показал ей свой кабинет, где был и диван. Японка взяла чемодан и попросив его отнести коробку на кухню, вошла в комнату и закрыла за собой дверь. В это время зумер, направился к бронированной нише-сейфу, где приготовил для транспортировки одну ампулу с Хонкоцидом, спрятав ее в чемоданчик с цифровым кодом.

Когда он вышел и закрыл дверь девушка уже хлопотала на кухне. Короб оказался термосом в котором были готовые блюда. Это был рис, овощи, мясо в кисло-сладком соусе, зеленый чай и еще что-то.

Японка расставила тарелки и спросила его:

— Виктор-саме! Вы умеете пользоваться палочками? Или Вам положить вилку?

— Вилку, — растеряно ответил хозяин квартиры.

— Хорошо, но потом Вам нужно обязательно научиться пользоваться палочками, — улыбнулась личная помощница главы клана, — прошу Вас за стол господин! — поклонилась она.