Прорыв

— Еще чего! — возмутился отец, — мы расскажем как резать антитела папаином. Оно конечно дело известное, но возьмем уже известный моноклинальный препарат, и порежем его. Технология у нас есть, для кандидатской вполне сойдет.

Виктор открыл ноутбук и углубился в мир фармацевтических формул, рецептур и фармакопей. Он не заметил как пролетело время в дверь постучав, вошла Анна. Она бросила быстрый взгляд на экран и увидев, что там сплошные формулы, скрыла довольную улыбку.

— Идем обедать! — сказала она, — я была у папы, ему дали обезболивающие и он спит!

Во время обеда за столом были только Анна и Виктор. Генерал и онколог уже поели. Об этом позаботилась Степановна. Обед снова был выше всяких похвал, и юноша почувствовал, что даже объелся. После еды молодые люди вышли в сад. Он был разбит по всем правилам и был достаточно большой и ухоженный. Идя по вымощенной плитке дорожке между кустами пышных роз, зумер заметил, что Анна собирается с духом и хочет, что-то сказать. Он не стал ее торопить. Наконец она произнесла:

— Виктор, Вы хотели рассказать за завтраком, как бы Вы поступили бы, если узнали, что девушка которая Вам понравилась подверглась сексуальному насилию? Но Вам помешали.

— Анна, а прочему Вас так интересует этот вопрос? — напрямую спросил зумер.

— С моей подругой случилась такая беда, — соврала девушка, — теперь она боится, что ни один хороший парень с ней не захочет встречаться. Хотя ее психотерапевт говорит ей об обратном.

— Думаю, что страх не совсем обоснован, — помолчав ответил Виктор, — первое, чтобы я бы сделал, так это выразил ей свое восхищение и уважение!

— Что? — поразилась его собеседница, — не жалость? Восхищение и уважение? За что? Или Вы просто смеетесь надо мной?

— В таких вещах, насмешки совершенно не уместны! — твердо ответил юноша, — уважение к такой девушке — это не жалость, а признание ее глубокой внутренней силы. Любая травма требует колоссальных ресурсов на проживание, и ее способность справляться с этим заслуживает самого искреннего восхищения. А вот за что, на мой взгляд, её можно уважать.

Первое, за ее борьбу за жизнь, То, что она продолжает жить, дышать и вставать с постели каждый день, следить за собой, и не опускаться, несмотря на вероятную колоссальную душевную боль.

Второе, за ее честность с собой. За то, что она не прячет эмоции за маской «я в порядке», а проживает их, признавая свою уязвимость. Не загоняет произошедшее внутрь себя, выжигая свою душу.

Третье. За смелость обратиться за помощью. Признание того, что ей нужна поддержка, и начало работы с психотерапевтом — это проявление огромной силы, а не слабости.

Четвертое. За сохранение человечности. Травма может ожесточить, но способность девушки оставаться доброй, эмпатичной и любящей — это настоящий подвиг. Который не каждому по плечу!

Пятое. За способность устанавливать границы. Учиться заново говорить «нет» и защищать свое личное пространство после того, как оно было насильно нарушено, — это тяжелая внутренняя работа.

Шестое. За сохранение внутренней чистоты. За то, что она не поставила крест на себе как на женщине, не пошла в разгул и по рукам, а осталась душевно целомудренной.

Этого достаточно? — спросил зумер.

— Я с такой стороны об этом вообще не думала, — призналась Анна, — и психотерапевт об этом не говорил.

— Думаю, что это не очень хороший психотерапевт, и его главная задача зарабатывать деньги. Если он Вас быстро вылечит, то потеряет заработок, — вздохнул Виктор.

— Вы уже поняли, что речь идет обо мне? — решилась признаться девушка.

— Вы сами об этом только, что сказали, — не стал возражать юноша, — мне очень жаль, что с Вами случилось такое. Но то, что Вы сумели преодолеть это, — он замолчал подыскивая нужное слово, — происшествие, это заслуживает огромное уважение!

— И Вам совсем не неприятно общаться со мной? — тихо спросила Анна.

— А почему мне должно это быть неприятно? — удивился зумер, — мне кажется, что Ваш психотерапевт, плохо справляется со своими обязанностями! — сердито добавил он.

— Это прочему? — впервые с начала разговора улыбнулась дочка олигарха.

— Потому, что Вы до сих пор не избавились от чувства вины за произошедшее! — заявил Виктор, — а это нужно было сделать в первую очередь!

— А разве я не виновата? — вздохнула девушка, — сама влюбилась в него, сама оказалась у него дома, сама ему, — она замолчала, а потом выдохнула, — сама ему отдалась, хотя и не планировала это совсем делать. Не знаю, тогда меня с одной стороны охватило желание, а с другой стороны, какая-то апатия и безразличие.

— А Вы что пили у него? — тут же спросил зумер.

— Да, мы выпили немного вина, — призналась Анна, — я вообще не пью совсем, но он сказал, что это какое-то очень редкое и жутко дорогое вино.

— Расскажите, что Вы сами об этом помните, до того, как это случилось, — попросил фармацевт.

— Мы выпили, и через пятнадцать минут все и началось, — стала мучительно вспоминать жертва насилия, — у меня внезапно «поплыла» картинка перед глазами, язык стал заплетаться, а конечности налились свинцом. Я все понимаю, но мозг не может отдать команду телу сопротивляться или убежать. А он смотрит на меня и улыбается. Потом поднимает меня на руки и несет в спальню, — она закрыла лицо руками.

— Понятно, — вздохнул Виктор, — как фармацевт, могу сказать что Вас опоили. Для этого чаще всего используют три вещества. Их называют «препаратами для свиданий» (date rape drugs). В контексте вашей ситуации с вином преступнику важно было учесть химические свойства этих веществ, так как современные богатые преступники используют их из-за отсутствия вкуса и запаха.

Как фармацевт думаю что был использован один из трех препаратов.

Первый, это оксибутират натрия (GHB) — самый частый вариант. В криминальной сфере его часто называют «бутират» или «жидкий экстази». Это бесцветная жидкость или белый порошок. Он полностью растворяется в алкоголе. В первые десять — пятнадцать минут жертва чувствует легкое расслабление, головокружение и ложную эйфорию (что неопытный человек может принять за внезапное сексуальное возбуждение или быстрое опьянение). Затем резко наступает тяжелая заторможенность, мышечная слабость и неспособность сказать «нет». Препарат имеет слегка солоноватый или мыльный привкус. В сухом или кислом вине его можно заметить, поэтому преступник, скорее всего, подмешал бы его в сладкое, игристое вино или коктейль с ярким вкусом.