Прорыв

Глава 12. История Анны.

Их разговор прервал вошедший в столовую Генерал.

— Виктор Артемович, Вас просят прийти в палату! — обратился он к гостю.

— Я с вами, — вскочила Анна со стула.

— Дочка, помоги мне немного и пойдешь! — попросила Степановна. Когда мужчины ушли, она сказала:

— Анечка, девочка моя, смотри какой парень! И какой умный и правильный! Не упусти его! А то вокруг столько паразиток бегают, уведут его. И ему жизнь испортят, и ты останешься на бобах!

— Степановна, так разве это только от меня зависит? — печально вздохнула девушка, — это он теоретически так говорит, а вот вот когда его самого коснется, все может изменится.

— Глупенькая моя, — прижала к себе ее воспитательница, — неужели ты думаешь он просто так это все говорил? Неужели ты думаешь, что он не догадался о ком ты говоришь?

— Думаешь, он догадался? — испугалась девушка.

— Уверена! Если он такое лекарство изобрел, то неужели он такой глупый, что не понял? — улыбнулась женщина, — это все он говорил тебе! Чтобы ты не боялась открыть ему свое сердечко!

— Я так боюсь, Степановна! — прижалась к ней Анна, — второй раз я не выдержу!

— Не торопись, но и не шугай его, и сама не бойся. Нужно идти вперед! Я уверена, что будет все хорошо! Ну беги, вижу, что тебе не терпится, — отпустила ее воспитательница. Девушка, поцеловав ее, убежала.

В палате, тем временем, происходил разговор между больным, профессором онкологии и Виктором.

— Я чувствую сильную слабость, общее недомогание, и повышение температуры, — жаловался больной, — меня тошнит, чувствую позывы к рвоте. У меня появились мышечные спазмы, подергивания, онемение и покалывание в пальцах. И чувствую ощущение учащенного или нерегулярного сердцебиения.

— Так и должно быть? — обратился к юноше профессор.

— Если честно, я не знаю, — признался зумер, — тот алкоголик был в коме, и было непонятно, что с ним происходит.

— Хорошо! Это синдром лизиса опухоли и ее метастазов, — уверенно произнес онколог, — значит процесс пошел. Нужно было сразу гемодиализ делать. Но раз Вы, коллега, говорите, что нужна пауза в шесть часов, начнем действовать по протоколу. Начнем массивную гидратацию, внутривенно введем большие объемы физраствора до трех литров в сутки, чтобы «промыть» почки и ускорить выведение продуктов распада. Для стимуляции мочевыделения применим диуретики, фуросемид, чтобы избежать отеков и застоя жидкости. Начнем снижение уровня мочевой кислоты вводя Расбуриказа, которая быстро разрушает уже имеющуюся в крови мочевую кислоту. И для коррекция электролитов, предупреждая для снижения опасного уровня калия и фосфора используют инсулин с глюкозой, кальция глюконат (для защиты сердца) и сорбенты. Начинаем.

— А может быть обезболивающие ему дать? предложил Виктор.

— Да, обезболивающие применять можно и нужно, но при синдроме лизиса опухоли выбор препаратов имеет жесткие ограничения. Распад опухоли поджелудочной железы часто сопровождается сильной болью в животе и спине, однако неправильно подобранный анальгетик может окончательно «добить» почки, которые и так страдают от токсинов, — кивнул лечащий врач, — категорически нельзя при синдроме лизиса опухоли использовать нестероидные противовоспалительные средства. Такие как, Ибупрофен (Миг, Нурофен), Кетопрофен (Кетонал), Диклофенак (Вольтарен), Нимесулид (Найз), Кеторолак (Кеторол), — ответил врач.

— Почему? — уточнил зумер.

— Эти препараты обладают высокой нефротоксичностью. Они сужают сосуды почек и резко снижают почечный кровоток. В условиях, когда почечные канальцы забиты мочевой кислотой и фосфатами, прием нестероидных противовоспалительных средств может мгновенно спровоцировать острую почечную недостаточность, — пояснил онколог, — выбор препарата зависит от интенсивности боли. Вся терапия подбирается с учетом функции почек. Так при слабой и умеренной боли мы используем парацетамол (ацетаминофен) — является препаратом первой линии для не опиоидного обезболивания. Он метаболизируется печенью, а не почками, поэтому безопасен для мочевыделительной системы при соблюдении дозировки. Его можно вводить внутривенно (например, Перфалган) или назначать в таблетках.

— А при сильных болях? Я хоть и фармацевт, но таких тонкостей не знал, — признался студент.

— Потому, что Вы не лечащий врач. Поскольку рак поджелудочной железы дает интенсивный болевой синдром, основой терапии становятся наркотические анальгетики (опиоиды). Они не вредят почкам так, как нестероидные противовоспалительные средства. К ним относятся фентанил — часто является препаратом выбора (в виде инъекций или пластырей), так как его выведение минимально зависит от работы почек. Или морфин, оксикодон, трамадол — используются активно, но под строгим контролем дозировки. Если почки работают хуже, дозу снижают, так как продукты распада этих лекарств могут накапливаться в организме, — ответил онколог.

— Я останусь тут до утра, — предложил Виктор и и взяв капельницу с пустым пакетом от раствора глюкозы, положил их в чемоданчик, который закрыл на цифровой замок.

— Вот это правильно, — одобрил Генерал, который и сам бы его не выпустил из усадьбы.

— Виктор, без обид, но от Вас все равно тут толку больше нет. Забирайте Анну и идите, нечего ей смотреть, как я, — олигарх хотел сказать «мучаюсь», но сказал, — выздоравливаю. Анна, покажи гостю его комнату.

— Хорошо, но если что мы рядом! — согласилась дочка, — папуля, держись! Идем! — она обратилась к юноше, и они вышли из палаты на улицу.

— Что будем делать? — спросила она зумера.

— Предлагаю до обеда готовиться к экзаменам. Ведь у тебя тоже выпускные? А после обеда погуляем в саду! — предложил Виктор.

— Хорошо, — согласилась Анна, — тогда идем, я покажу тебе гостевой домик.

По дороге, зумер открыл свою машину, положил чемоданчик в нее, и взял свой ноутбук. Они направились в отдельно стоящий домик для гостей. Там Анна показала ему приготовленную комнату и ушла.

— Может быть нужно было с ней поговорить? — обратился к отцу Виктор.

— Не торопись, сынок, — ответил Артем Николаевич, — и не дави. Дай все обдумать, и решить, что ей делать дальше. Занимайся лучше! Нам еще в аспирантуру поступать!

— А какую тему для диссертации мы возьмем? — спросил юноша.

— Ту, что у на уже есть, — произнес профессор, — например, такую «Снижение токсичности терапевтических моноклинальных антител»!

— Мы что? Расскажем о наших препаратах? — удивился зумер.