Страница 34 из 49
Прозрачные синие воды под ними казались необычайно тихими. Крики чаек утихли, а стайки рыб, обычно снующие повсюду, словно сквозь землю провалились. А затем она увидела причину.
Крошечный акулёнок оказался выброшен на песчаную мель, и никто из его сородичей не мог подплыть достаточно близко, чтобы освободить малышку — стая была слишком крупной для мелководья.
Маленькая акула жалко попискивала, отчаянно пытаясь зарыться плавниками в песок и вильнуть обратно на глубину. Взрослая акула — скорее всего, её мать — кружила неподалеку, надеясь найти более удачный подход. Присутствие этой паники и суеты спугнуло всю окружающую живность: слишком много хищников на небольшом пятачке.
Темпест наблюдала, как ещё один молодой акулёнок попытался вызволить малышку — подплыл ближе взрослых, но тоже потерпел неудачу.
Хвосты и плавники с неистовством били по воде, пока стая пыталась сообразить, что делать, погружаясь во всё большую панику. Присмотревшись поближе, Темпест узнала атлантических длиннорылых акул. У этой небольшой разновидности акул были крупные глаза и длинные мордочки, придающие им весьма забавный вид.
Они прекрасно чувствовали себя на мелководье, питались мелкой рыбёшкой и плавали большими группами, крайне редко доставляя кому-либо неприятности.
— Мы должны что-то сделать, — шепнула она Эллиоту, когда они подошли ближе. — Сами они не справятся.
— Боюсь, они не подпустят нас близко, — глухо отозвался он.
— Они слишком взбудоражены, — Темпест нахмурилась, когда они заглушили мотор и замерли.
— Что будем делать? — спросил Эллиот, встречаясь с ней взглядом.
Когда Темпест перевесилась через борт катера, чтобы сосчитать акул, грозный плавник рассек воду слишком близко — не к добру. Она с испугом отшатнулась обратно в катер, ощутимо грохнувшись на палубу.
— Думаю, можно с уверенностью сказать, что это один из тех редких случаев, когда твой облик оборотня нам не помощник, — наконец выдохнула она с глубоким вздохом. — Но мы обязаны что-то придумать!
Он нахмурился:
— Похоже, ты права.
— А что… что если я смогу вызвать шторм, чтобы поднять волну? — медленно спросила Темпест, заметив пару разрозненных туч на севере.
— Думаешь, сможешь поднять волны достаточно высоко, чтобы смыть её с мели? — в голосе Эллиота зазвенела надежда.
В прошлый раз, когда Темпест пыталась провернуть подобное спасение, у неё не получилось вызвать бурю, способную раскачать море как следует. Но за последние дни она устроила уже два мощных шторма. Её эмоции были взвинчены до предела, готовые выплеснуться в любой миг.
Может, на этот раз у неё получится?
Крепко зажмурившись, она сосредоточилась на мысли о том, что вернётся сегодня вечером домой — а Рида там не окажется. Темпест позволила себе погрузиться в ту глубокую, разъедающую тоску, которая захлестнула её тогда, до того, как Рид появился на её пляже и укротил её внутренний шторм.
Печаль забурлила внутри неё, словно закипающий котёл, готовый перелиться через край. Тоска по теплу и любви, то, как семья из раза в раз отказывалась понимать её… Темпест сжала кулаки, позволяя слезам покатиться по щекам.
И именно тогда, когда ей показалось, что её магии не хватит, одинокая капля упала ей на лоб. Затем ещё две, пока ливень не набрал силу. Капли ливня бились о её нос, уши и шею, когда она запрокинула лицо к небу. Глухой, далёкий раскат грома отозвался в вышине, и она резко распахнула глаза.
— Есть… — прошептала Темпест, глядя на тучи, налившиеся тяжёлым тёмным свинцом.
Она коснулась кулона, покоившегося чуть ниже выреза гидрокостюма, ища поддержки у крошечной спиральной ракушки. В самый первый раз, когда она призвала шторм — ей тогда было всего семь лет, и мать упрямо тащила её домой с пляжа, — она нашла эту самую ракушку прямо на песке.
Она лежала там словно подарок самого моря. Выброшенная уходящим прибоем, маленькая Темпест сцапала её своими испачканными ручонками и спрятала в карман, чтобы мать не отобрала. Для крошечной Темпест, когда ей не удавалось уговорить маму пойти на пляж и побегать по воде, эта ракушка была единственным утешением.
Крошечный кусочек океана, который она могла всегда носить с собой. Жемчужину она добавила позже — нашла это сокровище, когда сдавала экзамен по сноркелингу. Привычная тяжесть кулона на ключицах всегда дарила ей покой.
Сейчас она достала его из гидрокостюма и гладила ракушку большим пальцем, ощущая рельефные бороздки. Тучи разрастались, ветер крепчал, и дождь за считаные секунды превратился в настоящую стену воды.
— Работает! — трепет в голосе Эллиота заставил её сердце радостно подскочить.
Темпест погрузилась в воспоминания, думая обо всех тех днях, когда сидела запертая в их маленьком домике, помогая матери раскладывать травы и снадобья. О днях, когда она копалась в земле, сажая семена для будущего урожая, заживляющих мазей и прочих снадобий её матери и сестёр. Она знала, что их дело важно, и жители Бухты Полумесяц полагались на них.
Но сама она чувствовала себя чужой. Грязь под ногтями доводила её почти до безумия, и она часами скребла руки после работы, пытаясь смыть её след с кожи. По-настоящему она любила эти занятия лишь в дождливые дни — когда её семья со визгом пряталась в дом, а Темпест жадно впитывала дождь каждой клеточкой, словно цветок во время засухи.
Не то чтобы у неё было плохое детство. Просто она вечно чувствовала себя одинокой, непонятой, и никто даже не пытался разделить её настоящие интересы. У оборотней хотя бы один из родителей мог превращаться и забирал их в воду, чтобы научить плавать, охотиться на рыбу и перекидываться по первому зову. Темпест же всем сердцем жаждала подобной связи со своей силой и со своей семьёй.
— Чувствуешь?! — ликующе закричал Эллиот, когда волны начали ощутимо раскачивать их катер. — Темпест, у тебя получается!
Она медленно открыла глаза и огляделась. Небо совсем потемнело от тяжёлых туч, а низкий гул грома становился всё отчётливее. Её взгляд метнулся к месту, где она в последний раз видела акул, и глаза её расширились: гигантская волна со свистом накрыла песчаную мель, подхватила акулёнка и легко увлекла её обратно на глубину!