Страница 5 из 26
Настя говорила, что в такие моменты понимаешь, как человек относится к тебе на самом деле, и что ты для него значишь. Или не значишь. Такие вещи очень показательны и часто неприятны, но с этим уже ничего не поделаешь.
После того разговора Саша избегала его. Но чем сильнее она старалась, тем чаще они сталкивались в бесконечных коридорах семи этажей экономического факультета.
Каждый раз, когда Саша вспоминала о нем, ей хотелось причинить себе боль. Ей казалось, что физическая боль сможет волшебным образом излечить, или хотя бы уменьшить боль внутри. Саша не была уверена, что все пройдет, но она знала, что станет легче. Она читала где-то об этом.
Знай она заранее, чем обернется для нее эта страстная студенческая влюбленность, она бы обходила его за километр. К счастью, он ее не искал. Замена Саше нашлась за два дня. Настя рассказала.
Вместе с Ильей из жизни Саши сразу исчезло несколько десятков знакомых, которые целый год были рядом. Многих она привыкла считать друзьями. Они еще здоровались по старой памяти, да и то — не все. Остальные просто перестали ее замечать. Только Настя одна и осталась.
В шкафу Саша прятала открытую бутылку белого вина. Оставалось чуть больше половины. Она сделала глоток, зажмурилась. Потом еще один, и еще один. Надо было расслабиться и решить, что делать.
Проходя мимо зеркала, она заметила татуировку на плече. За год эта надпись так примелькалась ей, что она уже давно не обращала на нее внимания. Буквы уже не были такими четкими и темными, как в первое время. Контуры размазались, а татуировка из черной незаметно стала грязно-синей. Она и раньше не была красивой и оригинальной, а теперь стала совсем убогой и бессмысленной. Единственное, что она делала — это лишний раз напоминала о том, что больше всего хотелось забыть, стереть, навсегда вырезать из памяти.
Саша допила вино и поставила на пол пустую бутылку. На столе среди черновиков и копий конспектов лекций лежал ярко-желтый канцелярский нож. Саша подошла к зеркалу, медленно поднесла нож к слову «love» на правом плече, с силой надавила и зажмурилась. Ей было скорее страшно, чем больно. Она отрезала себе кусок кожи с закрытыми глазами. Кусок кожи со словом «love». Пока искала бинт и пластырь, закапала кровью ванную, раковину и резиновый коврик. От вида крови ее стошнило. Кое-как перевязав рану бинтами, Саша прибралась в ванной и заснула на диване.
Позже на рану пришлось накладывать швы. На плече осталось только тусклое синее «one». Оно выглядывало из-под бинта. Саше не хватило духа довести начатое до конца.
Любви больше не было. Было только «one». Одна.