Страница 26 из 26
Шел первый снег. Крупные воздушные хлопья кружились в воздухе. Рядом с концертным залом звучала «Jingle Bells» детскими голосами. Реклама рождественского шоу, с тридцатого декабря до десятого января. Она не была на работе чуть больше недели, а казалось, что месяц. Она была рада, что у нее есть работа, что она не ушла, не осела дома, не поддалась давлению Дениса. Саша давно поняла, что работа спасает и лечит. Особенно, если она любимая.
У Саши не было аппетита. В перерыве она сидела у окна и бездумно наблюдала за тем, как зеленый эвакуатор увозил чью-то иномарку в неизвестном направлении. Саша готова была расплакаться в любой момент. Пришло уведомление от Авито, что можно получить оплату за проданную картину. Пять лет назад Саша получала такую сумму за месяц работы. А сейчас у нее за эти деньги купили простую картину.
— Как ты? — спросил Миша, незаметно оказавшись рядом. Саша молча кивнула и отвернулась, чтобы не расплакаться при нем. — Я сейчас в аптеку иду и в магазин. Тебе что-нибудь нужно?
— Спасибо, я ничего не хочу.
Саша подвинула зеленое кресло ближе к балкону и села. Миша взял стул и молча сел рядом. Он ничего не говорил и не спрашивал, будто уже все знал. Саша была рада, что он не спрашивает.
— Эвакуаторы похожи на гигантских кузнечиков, — сказала Саша.
— Особенно зеленые, — ответил Миша. — А видела оранжевую уборочную машину с черными кружками, как у божьей коровки?
— Я называю их букашками. Они плохо убирают.
— Да, только пыль поднимают. Хочешь, кофе тебе принесу? Или чай. Там есть чай с медом и имбирем. Очень вкусный. И говорят, что от простуды помогает.
Миша говорил простуженным голосом и выглядел уставшим.
— Простыл?
— Уже месяц долечиться не могу. Кондиционеры. На таблетках. Мне нельзя сейчас болеть. Мероприятия до декабря расписаны.
— А я сегодня переезжаю. Одна. После работы поеду собирать вещи.
— Поссорились?
— Не хочу об этом сейчас говорить. Свадьбы тоже не будет.
— Много вещей?
— Ну так, два чемодана, — улыбнулась Саша. — В отпуск и то больше вещей берут.
— Могу помочь. Я сегодня на машине.
— Спасибо.
Через полчаса на столе Саши стоял стакан ароматным чаем.
До квартиры Насти, где она жила эту неделю, добирались два часа по пробкам. Саша больше молчала и думала, чем говорила.
— Долго вместе были?
— Почти три месяца, — ответила Саша. — А знакомы три года. Он сын маминой подруги. Они хотели свести нас, но я сначала не хотела. У меня тогда был мужчина… Меня почему-то никогда не понимают с первого раза. Он три года ходил за мной. Казался неплохим парнем. Надежный, проверенный. Много работает, хочет семью и детей. Нравится родителям. И любит меня. Вернее, казалось, что любит. Три года ведь не сдавался.
— Ты не любила его.
— Не любила. Он изменял мне. Я приехала из больницы и застала их дома. Мне должно быть всё равно, но почему-то мне противно и больно. Я всегда была за то, чтобы не тратить время на людей, которые не стремятся провести его со мной. Но всегда скучала по тем, кому не до меня. Ничего не получается. Я даже не знаю, как сообщить своим, что свадьбы не будет. Они с ума сойдут. Он им так нравился. Я не знаю, как правильно, но я знаю, что я со всем справлюсь. И мой ребенок не будет ни в чем нуждаться.
— Просто тебе не везло, — сказал Миша. — Счастье в любви это в большей степени вопрос везения. Здесь не получается по заказу. Ты можешь быть самым лучшим, но это ничего не гарантирует. Ты ни в чем не виновата, Саш. Ты лучшая девушка из всех, кого я знаю. Я это сразу понял, когда ты только пришла к нам работать… А потом ты пошла учиться и пропала. Ничего не сказала. Я долго жалел, что ничего не сделал тогда. Что не стал тебя искать.
— А я думала о тебе. Ждала, что ты позвонишь. Думала, что испугала тебя. Не нужно было рассказывать про эту глупую тату на плече.
— Я помню твою татуировку. Кстати, что с ней?
— Она все там же. Я боюсь ее удалять. Говорят, сводить татуировки еще больнее, чем делать.
— Я пойду с тобой.
— Будешь держать меня за руку и вытирать слезы?
— Буду. И мазать тебе плечо пантенолом тоже буду.
Они поднялись наверх. Настя еще не вернулась с работы. Саша забрала чемоданы, которые даже не распаковывала после ухода от Дениса. Миша отнес чемоданы вниз.
— К родителям поедешь? — спросила Миша, стоя рядом с машиной.
— Нет, я сняла квартиру, — ответила Саша. — Не могу представить, как им все это рассказать. Я сейчас не готова к этому разговору.
— Могу поехать с тобой, — предложил он. — Чтобы тебе не было страшно. Можем сказать, что свадьба в силе, но жених поменялся.
— Представляю их лица! — смеялась Саша, доставая из сумки связку ключей.
На ней болтался старый брелок — похожий брелок ей однажды подарили в школе, когда она еще училась в шестом классе. Прозрачная пластиковая бабочка, внутри которой плескалась вода, и перекатывались разноцветные бусины.
— Поедем?
До новой квартиры ехали молча. Миша помог занести вещи на пятый этаж.
— А я кстати серьезно, — ответил Миша в коридоре. — Подумай об этом. Не планировал делать сегодня предложение, но я подготовлюсь и спрошу тебя через неделю.
Ему хотелось протянуть руку, запустить в волосы, провести медленно по шее, потом по плечу, остановиться на минуту у тонкого запястья над часами, а потом переплестись пальцами.
— Я могу сейчас ответить, что согласна.
Миша привлек Сашу к себе и поцеловал в губы. Так же спокойно и естественно, как в первый раз. Она не хотела, чтобы он уезжал, но и предложить ему остаться не решалась.
— Целуемся у дверей, как подростки.
— Я уже чувствую, что мне пятнадцать, — смеялся Миша и гладил Сашу по голове. — До завтра.
Миша спустился вниз. Она зажгла свет в комнате и посмотрела в окно. С шестого этажа была видна автобусная остановка и его автомобиль. Он стоял рядом и не уезжал. Была пятница, без двадцати двенадцать ночи. Саша позвонила ему.
— Может, останешься? — нерешительно произнесла она, все еще боясь, что он откажется.
— Останусь, — ответил Миша.
Саша видела в окно, как он шел по дороге к подъезду, и как за ним захлопнулась входная дверь. Еще пара минут, и он снова будет рядом.
Она редко оставалась одна. Ей это нравилось, но сейчас хотелось, чтобы кто-то был рядом. Кто-то близкий.