Страница 5 из 38
Я ушла на следующей неделе, и вот тогда все рухнуло окончательно. Это было тихое, сокрушительное осознание — я больше не главная героиня в собственных отношениях, и у меня даже не спрашивали.
Он просто принимал все эти решения без меня.
Во многом я пережила его быстро. Оказывается, когда человек два года делает тебя невидимкой, его отсутствие похоже не на горе, а на то, что ты наконец можешь вздохнуть полной грудью.
Но несправедливость? Это все еще жжет. У него все хорошо. У него есть рабочая женушка и целый хэппи-энд, как в ромкоме.
Мы также совместно воспитываем собаку по кличке Бисквит. Золотистого ретривера, которая любит его сильнее, и это кажется космической несправедливостью, учитывая, что это я объездила три приюта, чтобы найти ее. Сейчас она у него, и я скучаю по ней больше, чем по нему, что говорит мне все, что нужно знать об этих отношениях.
Просто безумно бесит, что он все еще должен быть в моей жизни из-за собаки, которую я люблю и которая выбирает его.
Мне становится еще больнее, потому что когда я забираю ее, она просто мечется. Бисквит — собака, которая любит свой распорядок и свой дом, а это не я.
Я начинаю расхаживать по пляжному домику, неприятное ощущение жжет в груди. Это настолько несправедливо, что я с трудом могу на чем-либо сосредоточиться. Он был первым, к кому я обращалась, когда случалось что-то хорошее или плохое, а все трое моих ближайших друзей живут своей жизнью, которая незаметно отодвигает меня на второй план. Это не их вина, честно. Одна скоро родит ребенка, другая потеряла голову от нового возлюбленного, а третью перевели через всю страну на прекрасную работу.
Они не виноваты, что даже моя золотистая ретриверша меня не хочет…
Ладно, мне нужно перестать пережевывать это и просто сделать хоть что-то. Перейдя к столу у эркерного окна на кухне, тому, рядом с которым стоит мой ноутбук, я открываю его и смотрю на вордовский документ, над которым моргает курсор.
Я смотрю в окно, на пляж, широкий и бледный, отлив обнажает темный мокрый песок и камни, скользкие от какой-то зеленой дряни. За ним простирается океан, огромный, величественный, абсолютно равнодушный к тому, что я сижу здесь во вчерашней футболке и переживаю кризис: а была ли я вообще когда-нибудь по-настоящему влюблена или просто так убедительно об этом писала, что обманула саму себя?
Разве в таких прибрежных городках не должен быть, типа, качок? Мрачный местный, который чинит лодки с голым торсом? Суровый рыбак с золотым сердцем и предплечьями, способными открыть банку соленых огурцов без лишних просьб? В любом любовном романе, действие которого происходит в радиусе десяти миль от океана, такой есть. Я должна знать, я написала шесть таких книг.
Может, качки сезонные. Может, мне надо было читать мелкий шрифт в договоре аренды: Пляжный домик включает вид на океан, полностью укомплектованную кухню и ноль доступных мужчин. ПССМС — привези своего сексуального мужчину сам.
Я хватаю блокнот — самый новый из всех, хотя у меня их штук пять уже есть, — и выхожу.
Если в этом доме работать не получается, пойду в магический городок — но едва закрываю дверь, как тут же бегу обратно за солнечными очками.
Может, там продается какая-нибудь прикольная ракушка, в которую встроена магия творчества, и поэтому она мне снится.
Я коротко вздыхаю, надеваю очки, оглядываюсь по сторонам и коротко киваю самой себе:
— Не сегодня, одиночество. Не сегодня.