Страница 33 из 38
— Ну, — говорю я с легкой одышкой, потому что кто-то должен заговорить первым, и это не будет мужчина, который был эмоционально пуст шесть лет. — Это случилось.
Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня — с песком на челюсти, глаза мягкие, как я никогда не видела.
— Это случилось.
Я поворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на него, и провожу пальцем по его груди, по татуировкам, вниз к тому месту, где должно быть сердцебиение. Он перехватывает мою руку у своей груди и держит ее там, глядя на меня искоса с песком в волосах и чем-то хрупким в выражении лица.
— Тебе стоит подумать о том, чтобы не уезжать, когда Луманари закончится.
Я улыбаюсь бездумно.
— О, правда?
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, заливая мое тело чистым очарованием и влюбленностью.
— Я серьезно.
Мы остаемся так еще на некоторое время, сплетенные и обнаженные. В какой-то момент моя голова оказывается на его плече, в какой-то другой его рука обнимает меня, и затем я понимаю, что это самый тихий мой разум за последний год.
Когда мы наконец возвращаемся в одежде, покрытые песком, держась за руки без обсуждения, дом темен, если не считать слабого свечения в гостиной. Внизу лестницы на мансарду он останавливает меня, беря мое лицо в обе руки, целуя медленно, тщательно, тем поцелуем, который говорит, что он никуда не уходит.
— Поспишь в моей постели?
По моему телу пробегает дрожь, будто это что-то скандальное, а не то, что мы только что занимались сексом на пляже.
— Я стесняюсь утреннего дыхания, — выпаливаю я, почти сразу краснея. — Своего, не твоего.
Он снова смеется, и я не могу отрицать, что меня тянет к нему все сильнее.
— Бери свои вещи и встретимся в душе. Ляжем спать здесь.
Как будто паря на облаке, я делаю именно это.