Страница 21 из 38
Он дарит мне игривую улыбку, прежде чем повернуться ко мне спиной. Мои плечи сразу опускаются, будто я пытаюсь оправиться от только что произошедшего. Особенно потому что мне нравится, как он назвал меня «госпожа писательница». Или что он такой джентльмен, тогда как Томми, оглядываясь назад, и близко не был таким обходительным.
Я не очень знаю, что делать, поэтому просто стою и жду, осматриваясь. Мне нравится, как здесь пахнет океаном, будто здесь постоянный запах соленого бриза. Я, наверное, навсегда буду ассоциировать этот запах с Лиамом. Он с легкостью поднимает мои вещи наверх и ставит их у стены. После этого он стоит и оглядывается, будто есть что-то еще, что можно сказать или показать, что облегчит эту ситуацию.
— Это странно, — говорю я, но с улыбкой на лице, чтобы смягчить слова.
— Какая часть?
Я усмехаюсь.
— Все. — Затем я вздыхаю, стоя в доме этого незнакомца. — Мне кажется, я должна была быть осторожнее, переезжая в твой дом, когда ничего о тебе не знаю.
— Ну, может быть, — говорит он с ухмылкой. — Но в другие дома точно не переезжай… Честно, мне просто плохо, что ты в это впуталась. — Его взгляд становится тверже. — Мне также не нравится, что она сегодня направила на тебя свою магию. Если бы не это, я бы не настаивал.
Боже, обязательно ли ему быть таким милым? Он горячий, заботливый и мэрмен.
— Спасибо, — говорю я, и я серьезно. — За латте. И за комнату. И за попытку сделать это не таким странным, как могло бы быть.
— Я не думаю, что это вообще возможно на данном этапе. — Он скрещивает руки и опирается на перила мансарды, в его взгляде снова появляется интенсивность, от которой я чувствую себя одновременно и изучаемой, и электризованной. — Так, мне скоро нужно в бар. Я закрываю другую смену, потому что кто-то заболел. И учитывая то, что случилось сегодня утром, я бы предпочел не оставлять тебя здесь одну.
— О, да, — говорю я, вспоминая, как мы упоминали, что я буду работать там. — Я не могу просто остаться здесь, ты так не думаешь?
— Я хочу, чтобы ты была там, где я могу тебя видеть. — Он говорит это небрежно, будто это практическая вещь. Но в этом есть вес, не соответствующий тону, и мы оба это слышим.
— Очень заботливо с твоей стороны.
— Это мой бардак, в который ты влипла, так что ты не пострадаешь на моих глазах. К тому же я должен тебе настоящий напиток. Вчерашняя дайкири была под принуждением.
— Это была отличная дайкири, на самом деле.
— Тем более причин прийти в бар, Фредди. — Он говорит это мягче теперь, и мое имя в его голосе снова делает то самое, когда мои коленные чашечки начинают сомневаться в своей структурной целостности.
— Ладно. Дай мне взять ноутбук. Если меня будет нянчить мэрмен, я хотя бы притворюсь, что работаю над книгой.
Он улыбается мне, и я слегка запинаюсь в движениях, прежде чем решительно найти сумку с ноутбуком. Я проверяю, что там есть… да, наушники, зарядки и мой зеленый Bluetooth-мышь.
— Она, возможно, действительно та самая, и у нее классная задница… — Я резко оборачиваюсь и вижу на его лице выражение чистого ужаса. — Талассе нельзя трогать эту.
Это был не мой голос, доносящийся из ракушки.
А его.
Низкий. Хриплый. Отчетливый. Разносится из моей сумки внизу и поднимается через открытую мансарду, как признание, которое никогда не должно было быть услышано.
Тишина, наступившая после, настолько громкая, что у нее есть текстура.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Его челюсть сжата, золотисто-карие глаза широко открыты, и на его лице застыл очень конкретный ужас, который я узнаю, потому что он такой же, какой я носила два дня.
— Это, — очень осторожно говорит он, — никогда не случалось раньше.
Я ухмыляюсь так широко, прикусывая нижнюю губу зубами и кивая.
— Ладно, знаешь что, — говорю я, указывая на него. — Это забавно слышать. — Я подхожу к балкону. — Спасибо, Шелли.
Он прочищает горло.
— Шелли?
— Она заслужила имя после того, как поделилась тем, что тебе нравится моя задница. — Я хватаю сумку и закидываю ее на плечо, изо всех сил пытаясь сдержать улыбку.
— Может, мы все-таки сбросим ее с обрыва, — говорит он сквозь стон. Его голос звучит напряженно так, что я бы сочла это забавным, если бы мое сердце не пыталось выпрыгнуть из горла, потому что он явно чувствует себя особенно защитником по отношению ко мне. И ему нравится моя задница. Он что, смотрел на нее, когда я стояла к нему спиной?
— Знаешь, возможно, я была немного поспешна в этом предложении. — Я следую за ним вниз по лестнице, разглядывая его волосы с новой мыслью о том, каково это было бы прикоснуться к ним…
— Интересно, сожмет ли он нашу задницу, когда будет целовать. Я люблю хороший шлепок.
— Ладно, — говорю я. — Может, мы все-таки заедем сбросить ее с обрыва.
Когда я добираюсь до низа лестницы, я замечаю огромную перемену в том, как он медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Его вежливая поза с руками в карманах сменяется более расслабленными плечами, руки опущены, будто он может их использовать.
Самое главное — выражение его глаз уже не дружелюбное, как раньше. Это длится недолго, но, о боже, я думаю, у него есть сторона, которая заставляет бабочек агрессивно порхать у меня в животе.
— Тебе такое нравится?
У меня отвисает челюсть.
— Прости?
Он ухмыляется мне, затем засовывает эти жилистые руки обратно в карманы.
— Нам нужно купить намордник для этой ракушки.
— Ну, — говорю я, снова перекидывая сумку через плечо. — Теперь ты знаешь, что я чувствую… Могу я просто оставить ее здесь?
— Да, не вижу причин, почему нет. Этот дом защищен. Магически, во всяком случае. Пока она с одним из нас или здесь, должно быть безопасно.
Я несколько раз киваю со вздохом, наблюдая, как Лиам хватает несколько вещей, готовясь, похлопывая по заднему карману, будто проверяет ключи и бумажник. Когда он поворачивается ко мне, его защита снова спадает, прежде чем волна ответственности восстанавливает ее.
— В любом случае, я могу вести, если хочешь.
Мы стоим и снова обмениваемся тем странным взглядом, когда смотрим друг на друга, раз за разом, пока океан дышит сквозь стены.
— О, да, ты можешь вести.
Я клянусь, он собирается задать вопрос, который идет из глубины его разума, но короткий вздох убирает его, и он кивает на входную дверь.