Страница 20 из 38
На моих щеках появляется румянец, и это заставляет меня понять, насколько я была одинока, если даже малейший намек на то, что горячий мужчина проявляет ко мне доброту, полностью меня разматывает.
— Ну, мой бывший разбил мне сердце около года назад. Я в основном его пережила, но застряла в этом промежуточном состоянии, где я еще не новая я. И я в основном здесь, чтобы сосредоточиться на книге и уложиться в дедлайн.
Лиам медленно достает руки из карманов и берется за верхушки моих чемоданов.
— Я отнесу это к твоей машине, и мы поедем ко мне. — Затем его взгляд встречается с моим, и мое сердце слегка трепещет. — Приятно знать, что ты свободна.
У меня в животе переворачивается — приятно.
— Оооо, да!
Лиам начинает смеяться, катя чемоданы прочь. Я хочу спросить, свободен ли он, но затем понимаю, что именно из-за этого мы и оказались в этой ситуации.
— Я закопаю эту ракушку.
— Мне даже нравятся ее маленькие комментарии, — говорит он, повернувшись ко мне спиной. Я быстро двигаюсь, чтобы открыть ему дверь, и в воздухе между нами чувствуется напряжение, которое говорит мне, что определенно присутствует какая-то искра. Это то, как мы частично встречаемся взглядами, а затем неловко отводим глаза, или проскальзываем мимо друг друга, будто не хотим подходить слишком близко, потому что это может послать определенный сигнал. Особенно когда я снова чувствую на нем тот одеколон.
Я вожусь с ключами, открывая свою серебристую Honda Civic2. Лиам поднимает их с легкостью и кладет в багажник, и вот сейчас я благодарю младенца Иисуса за то, что решила сделать глубокую чистку машины перед приездом сюда. Иначе он мог бы увидеть тот кавардак из вещей, которые я храню в багажнике. Я завожу машину как раз перед тем, как он садится, машина слегка покачивается от его нового веса. Он откидывается и слегка раздвигает ноги, руки на бедрах.
— Какой-нибудь альтернативный рок девяностых? — спрашиваю я слегка высоким голосом и сразу включаю это через телефон, делая музыку достаточно громкой, чтобы заглушить тишину. Или, точнее, определенную ракушку, которая может сделать все еще хуже.
Клянусь судьбой, я не готова к этому.
Его дом — это не то, что я ожидала.
Я ожидала дом. Может, коттедж, как у Дов, или квартиру над баром. Что-то нормальное со стенами, крышей и скучной входной дверью.
А получила я строение, которое выглядит так, будто выросло из самой скалы.
Оно встроено в скалу примерно в четверти мили от «Риптайда», спрятано в бухте, частично скрытой естественной каменной аркой. Фасад выходит на океан, будто дом и вода устроили соревнование по гляделкам. Он сделан из выветренного камня, темного дерева, стекла — так много стекла, широких панелей, впускающих свет, и большинство из них открыты. Будто границы между внутренним и внешним почти не существует.
У края его дома есть настоящий канал с океанской водой, похожий на ленивую реку, которая ведет прямо обратно в океан.
— У тебя океан в гостиной.
Он закатывает мои чемоданы к серому дивану, и я замечаю, что он позаботился обо всем этом, не сказав ни слова.
— Мне действительно нужно погружаться в океан хотя бы раз в день, если есть возможность. Иначе это как человек в пустыне без воды.
Я кладу сумку на каменную стойку, гладкую и прохладную под пальцами.
— Можно мне как-нибудь увидеть это? Хвост?
Из него вырывается смех, который он пытается сдержать.
— Не ожидал этого… может быть, когда-нибудь. Нельзя давать этой ракушке еще больше поводов говорить те дикие вещи, которые она говорит.
Я ухмыляюсь ему…
— Мы бы очень хотели его увидеть.
Мое лицо становится каменным.
— Ты прав, эта штука — серьезная проблема.
— Правда ли? — спрашивает он, его улыбка абсолютно игривая, будто он показывает, как ему это нравится. — Поднимает мне настроение, даже если немного слишком рьяно.
Моя попытка подавить смех просто заставляет меня звучать нелепо, поэтому я позволяю себе рассмеяться по-настоящему. Повисает почти неловкая энергия, будто мы оба осознаем, что нам, возможно, нравится происходящее больше, чем мы показываем, но мы не знаем, как подобрать слова.
Он показывает мне дом, небрежно размахивая руками во время экскурсии. Это смесь грубых, холодных поверхностей и мягких тканей. Повсюду книги, многие из которых излучают неземное очарование, будто внутри них магия.
Гостевая комната наверху, мансарда с кроватью, стоящей лицом к окну, за которым только океан и небо. Простыни темно-серые, одеяло тяжелое.
— Ванная там, — говорит он, поднимая руку влево. — Полотенца в шкафу. — Когда он поворачивается, чтобы оглядеть меня, он вздыхает. — Что случилось?
— О, — говорю я, пытаясь скрыть все, что только что почувствовала. — Хм, нет, все отлично.
Под «отлично» я имею в виду, что отсутствие стен, отделяющих меня от остальной части дома, слегка отвлекает.
Он оглядывается, будто пытается понять по контексту.
— А, я понял. Это мансарда, да?
— Ладно, не хочу быть слишком придирчивой или что-то в этом роде, но здесь не хватает приватности. — Я изо всех сил стараюсь быть вежливой.
Он трет затылок.
— Ты всегда можешь занять мою комнату, если хочешь приватности. Я могу…
— О, нет, — говорю я, потому что это слишком интимно. — Это нормально. Слушай, это временно.
— Надеюсь, что нет.
Я на самом деле начинаю смеяться на этот раз, потому что ракушка этажом ниже, и довольно забавно слышать ее почти приглушенно на расстоянии. Лиам присоединяется к смеху.
— Ладно, давай просто попробуем так, как тебе удобно, хорошо? Я могу быть пореже в гостиной, пока не пойму, что ты встала, если хочешь.
Теперь мне становится совестно, потому что этот горячий мэрмен пытается сделать мне лучше, хотя не обязан. Я машу ему рукой.
— О, пожалуйста, все нормально. Это твой дом. Я же не сплю голой или что-то в этом роде.
Его взгляд слишком быстро метается в мою сторону, будто ему очень любопытно, и я ожидаю, что ракушка разрядит обстановку… но она молчит.
— В общем, — говорю я, прочищая горло. — Как насчет того, чтобы затащить чемоданы наверх?
— О, я сам отнесу, госпожа писательница. Не беспокойся об этом. Не в моем доме.