Страница 70 из 85
Я покачал головой. Нет. Затем взял свой телефон и отправил короткое сообщение Хендрику, в котором извинялся, что мне придется отменить встречу. Я нажал “Отправить” и сразу почувствовал себя лучше. Делать это за спиной Калхуна было отвратительно. Кроме того, я усвоил урок, что нельзя доверять Тобиасу. Он определенно пытался что-то провернуть, вопрос был только в том, что именно.
Что ж, пора это выяснить.
Ковент-Гарден по субботним вечерам - это настоящий улей. Мужчины и женщины толпятся на улицах, спеша перейти дорогу, толкая друг друга на тротуарах и забегая в рестораны и бары. Сегодня улицы были мокрыми от послеполуденного дождя, отражая желтые отблески фонарей, свисающих с проводов над головой. Бездомные ютились в подворотнях, выпрашивая милостыню у прохожих. Шум был постоянным, движение и крики смешивались в буйство звуков.
Я шел по мокрой мощеной улице, поеживаясь от холодного ветра, обдувавшего камни, пока в ночи не показались очертания Театра Святого Мартина, освещенного красным неоновым светом. Светящиеся оранжевые буквы на передней стене возвещали: “МЫШЕЛОВКА АГАТЫ КРИСТИ”. Я направился к боковому входу.
Девушка на входе была одета в элегантную жилетку и с бейджем на шее. Она отсканировала мой билет и сверилась со своим планшетом. "Здесь написано, что ваша ложа на двоих?"
"Сейчас придет мой друг", - ответил я ей.
"Просто чтобы вы знали, двери закрываются через пятнадцать минут после начала представления".
Я улыбнулся. "Это не будет проблемой".
Внутри театр был небольшой, с узкими извилистыми коридорами и толстыми коврами, которые приглушали звук. Мужчины и женщины проходили мимо, неся пластиковые стаканы, наполненные пивом и вином. Я поднялся по извилистой лестнице и нашел дверь с надписью "Ложа Б". Я не почувствовал никакой эссенции и не увидел никого, кто бы там находился.
Я подождал, пока коридор опустеет, затем активировал свой сигл невидимости и шагнул внутрь.
Ропот толпы подскочил в громкости, когда я вошел в ложу. Я очень давно не был в театре Вест-Энда, и первое, что меня поразило, - это то, как здесь красиво. Стены из полированного дерева, отражающего свет люстр, а плотные занавеси отделаны золотой тесьмой. Моя ложа находилась в правом дальнем углу, и я мог видеть головы всех людей в партере, которые передвигались и занимали свои места. Выглядело это потрясающе, и я несколько секунд любовался всем этим, прежде чем переключить свое внимание на саму ложу. Она была маленькой и уютной, с большим креслом и маленьким столиком. На столике стояли два бокала и ведерко со льдом.
Пора приступать к работе.
Я обыскал помещение, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не нарушить невидимость. Сиденье было мягким и удобным, рассчитанным на двоих, а в ведерке для льда стояла бутылка шампанского. Я присел, чтобы заглянуть под кресло и стол, осмотрев их с нескольких сторон.
Ничего.
Я осмотрел театр в поисках тех, кто, как мне казалось, уделяет моей ложе необычное внимание, а затем перешел к осмотру самой ложи. Передний балкон и правая сторона были чисты, как и дверь. Левая стена...
На левой стене была камера.
Она была маленькой, сделанной из какого-то темного пластика, который сливался с тенями, и находилась на небольшом выступе чуть выше уровня пола. Ее было очень легко не заметить, особенно если в ложе был кто-то еще, кто отвлекал вас.
Я вздохнул. Так и знал. Я, черт возьми, так и знал. Я уже начал подумывать, не была ли вся эта история ложной тревогой, и Тобиас действительно хоть раз в жизни говорил правду. Но не очень-то в это верил, и это было именно то дерьмо, которого я от него ожидал.
И что теперь?
Я стоял и размышлял, пока последние люди входили в театр. Я не очень разбираюсь в камерах и видеонаблюдении - Киран у нас электронщик, - и не знал, записывает ли маленькая камера что-то на собственный жесткий диск или передает на какой-то приемник. Но был уверен, что тот, кто поставил эту штуку, захочет вернуть камеру. А значит, мне оставалось только ждать.
Я сел, чтобы сделать это.
Свет погас, диктор попросил всех выключить мобильные телефоны, и занавес поднялся. Я сидел там, невидимый, и наблюдал за представлением. Сигл невидимости приходилось держать активным, и в моих доспехах было трудно удобно сидеть, но я все равно наслаждался спектаклем. Я был в театре всего несколько раз в жизни, и никогда не сидел в таких креслах. Мне не удалось вычислить убийцу, но я уловил намек на то, что люди не те, за кого себя выдают, так что финальный поворот не показался мне взявшимся из ниоткуда. Во время антракта в дверь постучали, и в комнату просунул голову служитель театра, в легком замешательстве оглядел пустую ложу и удалился. В остальном меня никто не потревожил.
Спектакль закончился, и зажегся свет. В зале начались разговоры, зрители встали и начали выходить. У выходов образовались очереди, сначала длинные, потом более короткие. Театр опустел, пока в нем не осталась дюжина человек, потом восемь, потом три, потом ни одного.
Я оставался незамеченным. Появились уборщицы с черными мусорными мешками, собирая коробки из-под мороженого и пластиковые стаканчики. Откуда-то доносилось жужжание пылесоса. В конце концов уборщики ушли, и в театре воцарилась тишина.
Я ждал.
Спустя час после окончания спектакля я услышал тихие шаги в коридоре. Они были не первыми, но те, что я слышал, были резкими, а эти - более медленными, осторожными. Я выпрямился, насторожившись.
В дверь тихонько постучали.
Я поднялся на ноги - и замер. Я почувствовал присутствие эссенции, прямо в коридоре. Было трудно сказать наверняка из-за стены, но по ощущениям это была Материя.
Стук повторился.
Я отступил в угол ложи и замер. Дверь распахнулась.
Стоящий в дверях парень был, возможно, немного младше меня, ближе к возрасту Тобиаса. Он был хорошо одет, но с пронырливым взглядом, и, когда, прищурившись, оглядывал ложу, не замечая меня, был похож на мышь, пытающуюся решить, безопасно ли вылезать из своей норы. Видимо, решив, что так оно и есть, он проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.
Я изучал парня, проверяя, нет ли у него активных сиглов или эссенции. Ничего. Я взглянул в сторону коридора, но сигнатура Материи исчезла.
Парень с легким недоумением смотрел на бутылку шампанского и тающий лед. Через мгновение он отвернулся и, сделав пару шагов, наклонился, чтобы поднять камеру.