Страница 9 из 40
Глава 6. Уродина и изгой
Иса
Капюшон сполз назад, и чёрные волосы рассыпались по плечам. Яркое солнце ударило в лицо, и я услышала, как по толпе пронёсся вздох. А затем — оглушительная тишина.
Она длилась всего несколько мгновений, но мне показалось, что прошла целая вечность. А потом — шёпот. Сначала тихий и недоумённый. Затем он стал громче, и превратился в хор голосов, полных брезгливости и насмешки.
— Это что?..
— Что у неё с лицом?..
— Шрам… Огромный шрам…
— Да это же уродство!..
Я сидела, вцепившись пальцами в складки лилового платья так, и молилась только об одном — чтобы не разрыдаться прямо здесь. Перед ними.
Отец оказался не прав. Я никому не была нужна. Даже здесь, в землях, где, по его словам, важны кровь и статус, а не внешность, я всё равно оказалась недостаточно хороша. Моё уродство перевешивало всё.
Я слышала их слова резкие и шипящие. Мужские голоса перекрывали друг друга, и каждый звучал как удар:
— Даже человеческая красота сомнительна, а с таким-то лицом!
— И на кой нам такая жена? Чтобы детей пугать?
— Кому она нужна? Разве что для забавы…
Моё терпение истекало. Гнев поднимался из глубины души, смешиваясь с отчаянием и горечью. Мне хотелось вскочить и крикнуть им всем, что я — не вещь, не игрушка. Но я знала: любое слово, сказанное в гневе, только усугубит моё положение.
К счастью, решительное действие предпринял вождь.
— Тихо! — его голос разрезал гул толпы, как нож, и площадь мгновенно затихла. — Эта девушка — гостья на нашей земле. Проявите уважение.
Вождь посмотрел мне прямо в лицо, но я не увидела в них отвращения, и от этого мне стало чуть легче, словно кто-то протянул руку в темноте и помог удержаться на ногах.
Это придало мне решимости. Я медленно поднялась и отряхнула с платья пыль. Колени дрожали, но я заставила их выпрямиться. Толпа на мгновение замерла, будто ожидая, что я сейчас нападу. Смешно.
Я стояла и старалась держать спину прямо. Голова была поднята, хотя внутри всё кричало.
Не плакать. Только не плакать.
Вождь кивнул мне — коротко, но ободряюще:
— Говори.
Я глубоко вдохнула. В висках стучало, но я сказала громко и чётко — так, чтобы слышал каждый:
— Я, леди Иса из дома Торнвуд, — начала я, и голос, к моему удивлению, прозвучал твёрже, чем я ожидала, — согласна стать женой воина-нага. По своей воле.
Слова упали в тишину, будто камни в воду. Я почувствовала, как дрожат колени под платьем, как холодный пот стекает по спине, но заставила себя стоять прямо. Я сказала это. Сказала вслух то, что ещё несколько дней назад казалось немыслимым. И теперь обратной дороги действительно не было.
Вождь медленно кивнул. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Все слышали её слова, — произнёс он, обращаясь к народу. Затем его голос снова разнёсся над площадью: — Воины Исгарны! Кто из вас примет эту женщину в пары?
И снова тишина. Я видела, как они отводят глаза, как качают головами, как кто-то из них откровенно смеётся. Тот самый наг с яркой жёлтой чешуёй, что стоял ближе всех к возвышению, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. Остальные последовали его примеру.
— Она же уродлива.
— Кому нужна такая жена?
— Пусть забирают обратно.
Шёпот снова пополз по рядам, словно змея, и с каждым словом моё сердце сжималось всё сильнее. Я вцепилась пальцами в складки платья. Вот и всё. Даже сейчас, даже после того, как я согласилась, меня никто не хочет. Меня просто…
И тут из толпы раздался голос. Негромкий, но отчётливый в наступившей тишине:
— Я возьму её.
Все замерли и обернулись на звук. По рядам пробежал удивлённый шёпот. Следуя за чужими взглядами, я тоже повернула голову — туда, откуда прозвучали эти слова. Сердце пропустило удар, а потом забилось очень часто.
Я увидела, как из тени на край площади шагнул наг. Его чешуя была бледной, желтоватой, почти белой, будто выцветшая на солнце или вовсе лишённая пигмента. Длинные прямые волосы, белые, как лунный свет, обрамляли лицо с резкими чертами и рассыпались по плечам и спине. Глаза — жёлтые, с узкими вертикальными зрачками — смотрели не на мой шрам, а прямо в мои глаза.
Но прежде чем он успел сделать ещё шаг, чья-то рука грубо схватила его за плечо и рванула назад.
Я вздрогнула и перевела взгляд. Тот самый ярко-жёлтый наг, который до этого демонстративно от меня отвернулся, теперь стоял перед бледным, загораживая ему дорогу. Его чешуя полыхала на солнце, как расплавленное золото, а лицо исказилось от ярости. Он что-то резко говорил тому нагу, но слов не разбирала. Расстояние и гул толпы, всё ещё не стихшей до конца, заглушали их. Впрочем, смысл был ясен и без слов. Он приказывал. Запрещал.
Между ними явно было что-то личное: я видела это по тому, как напряглись плечи бледного нага и как сжались его челюсти. Но он не отступил.
Одним резким движением он высвободил плечо из хватки и шагнул вперёд — туда, где заканчивалась тень и начинался солнечный свет. Туда, где стояла я.
— Я, Аурэль из рода Тарроса, — произнёс он, и его голос, хоть и негромкий, прозвучал твёрже стали, — выбираю эту женщину своей парой. Если она примет меня.
Жёлтый наг остался позади, сжимая кулаки, и в его глазах кипела такая ярость, что я невольно поёжилась. Но бледный наг, казалось, забыл о его существовании. Он ждал моего ответа.
И я вдруг поняла: он спросил. Единственный из всех — спросил.
Вождь перевёл взгляд с Аурэля на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес.
— Что скажешь, леди Иса?
А я уже не отрываясь смотрела на нага, что стоял напротив. Этот взгляд был не такой, как у других. Он не был оценивающим или брезгливым, наоборот, он был тяжёлым, обжигающим, и полный чего-то, чего я не могла понять. Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни нечто невероятное. Словно перед ним стояла не отвергнутая всеми дочь лорда, а само воплощение его судьбы.
В этот момент мне было совершенно неважно, что кто-то против. Особенно тот жёлтый наг. Мне нужно было остаться здесь, чтобы люди отца могли получить выкуп за меня и избавить мою семью от оков нищеты.
— Я… — голос прервался, но я заставила себя договорить: — Я принимаю.