Невеста для Жёлтого Змея

Глава 17. Ожидание

После того как Аурэль ушёл, Сонора не дала мне ни единой возможности погрузиться в тоску. Казалось, она поставила себе цель занять всё моё время — и, надо признать, у неё это отлично получалось.

Мы постоянно были чем-то заняты. Она показывала мне, как добывает лечебные травы: какие стебли нужно срезать, а какие, наоборот, нельзя трогать, потому что они ядовиты; как отличить целебный корень от бесполезного; в какое время дня лучше всего собирать листья, чтобы они сохранили свою силу. А потом мы возвращались в её хижину, и она учила меня готовить из этих трав отвары и мази. Это было совсем не похоже на то, к чему я привыкла. Дома, в нашем поместье, мы всегда покупали лекарства у городских лекарей — готовые в красивых бутылочках, пахнущие спиртом и мятой. Здесь же наги сами обеспечивали себя всем необходимым: сами выращивали, сами собирали и сами же готовили.

Сонора была ученицей старейшины Амриты, и все свои знания та передавала ей. За эти дни я успела хорошо узнать Сонору: она была не просто болтливой и озорной, какой показалась мне в первый вечер. В ней чувствовалась глубина, ответственность и искренняя любовь к своему делу.

Мы также навещали Лиру. Оказалось, что жена вождя преподавала в местной школе и учила молодых нагов риторике. Я слушала её, раскрыв рот и не могла поверить, что здесь есть школа. На острове, который я считала диким краем, кишащим чудовищами, была самая настоящая школа. Я представляла себе нагов полудикими существами, живущими в пещерах и не знающими никаких законов, кроме силы, — но реальность оказалась совершенно иной. Здесь была цивилизация и были правила, традиции, которые передавались из поколения в поколение. Здесь была жизнь — не та, о которой слагали страшные легенды, а настоящая, со своими радостями и заботами.

— Так как теперь ты будешь жить здесь, — спросила однажды Сонора, помешивая в котелке какую-то густую, пахнущую хвоей смесь, — ты уже надумала, чем хотела бы заниматься?

— Нужно будет подумать, — ответила я тогда.

На самом деле я ещё не успела понять, где смогу пригодиться и где мой внешний облик не будет пугать остальных. Если бы не шрам, я бы, наверное, хотела работать вместе с Лирой — учить нагов, помогать им познавать мир, быть полезной. Но каждый раз, когда я вспоминала, как на меня смотрели на площади, эта мечта казалась несбыточной. Кто доверится мне, девушке с таким лицом?

И всё же, несмотря на то что помогать Соноре было приятно и интересно, я быстро поняла: изготовление зелий — не моё призвание. Это открытие настигло меня на следующее утро, когда я проснулась в хижине от резкой, пульсирующей боли в висках. К горлу подступала тошнота, и я едва успела сесть на кровати, прежде чем комната поплыла перед глазами. В хижине стоял густой, удушающий запах каких-то лекарственных трав, которые Сонора, видимо, варила с самого рассвета. Он был повсюду.

Сонора, заметив моё состояние, тут же распахнула все окна и принесла мне кружку прохладной воды.

— Ой, прости! — затараторила она, виновато заглядывая мне в лицо. — Я совсем забыла, что ты человек и не привыкла к таким сильным запахам! Это всё аир и дикая горчица — они очень едкие, но без них мазь от болей в суставах не получится…

Я слабо улыбнулась и покачала головой. Нет, это определённо не моё. Моё место было где-то ещё — возможно, рядом с Лирой, возможно, в чём-то другом.

Когда наступил третий день — день, когда Аурэль должен был вернуться, — я решила, что лучше отправиться в его хижину и дожидаться его там.

— Сонора, — тихо позвала я, — я хотела бы пойти к Аурэлю домой.

Она обернулась и встревоженно посмотрела на меня.

— Это всё из-за трав, да? — в её голосе прозвучала виноватая нотка. — Я могу вынести их наружу, и тогда…

— Нет-нет, — я слабо улыбнулась, не желая её обижать. Конечно, запахи тоже были одной из причин, по которым мне хотелось покинуть её хижину, но не главной. — Просто сегодня он возвращается. Я хочу встретить его там. Дома.

Сонора понимающе закивала.

— Ах, точно! — воскликнула она. — Как быстро пролетело время, я даже не заметила. Тогда давай я тебя провожу. Ты ведь дорогу ещё вряд ли запомнила.

— Буду очень благодарна, — искренне ответила я.

Вдвоём мы вышли наружу и направились к дому Аурэля. На этот раз я старалась запоминать путь: отмечала взглядом высокое дерево с раздвоенной кроной, тропинку, сворачивавшую у большого замшелого валуна, и тонкий ручей, через который были перекинуты две жерди. Если понадобится, я смогу найти дорогу обратно к Соноре сама.

День был тёплым и солнечным, но ветер, прилетавший с востока, уже пах чем-то тревожным — не то дождём, не то близкой переменой погоды.

Пока мы шли, Сонора вдруг забеспокоилась.

— А что же ты будешь есть? — спросила она, хмуря брови. — Мы совсем об этом не подумали.

— Схожу к реке и попробую поймать рыбу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Так ты ведь никогда её не ловила?

— Не ловила, — призналась я.

— Тогда это никуда не годится! — воскликнула Сонора и решительно упёрла руки в бока. — Давай сначала добудем тебе еды, а уж потом пойдём к хижине. Мне будет спокойнее знать, что ты не сидишь там голодная.

— Хорошо, — кивнула я.

Я была искренне благодарна ей за всё, что она делала. За эти несколько дней мы стали по-настоящему близки. Не знаю, дело было в том, что мы оказались почти ровесницами, или в том, что она была не просто замечательной нагиней и ещё более замечательной подругой.

По дороге мы собрали с низких ветвей сладкие, истекающие соком плоды, названия которых я не знала, а у реки Сонора показала мне, как ловко управляться с небольшой сетью, сплетённой из гибких лиан. Сама она поймала пару рыб, её движения были быстрыми и точными, а я лишь неуклюже зачерпнула воду и рассмеялась собственной неловкости.

— Ничего, научишься! — подбодрила меня Сонора и, закончив с ловлей, помогла донести улов до хижины. У порога она остановилась и, бросив на меня хитрый взгляд, добавила: — Ну, дальше ты уж сама. Встречай своего супруга да готовь ему ужин. А я побегу — у меня отвар прокиснет без присмотра.

Она махнула рукой и скрылась за деревьями, оставив меня одну на пороге.

Я вошла внутрь. В хижине было тихо и пустовато, но теперь эта тишина не казалась мне чужой. Она была… ждущей.