Страница 2 из 40
Глава 2. Чужая земля
Иса
Три дня спустя я уже сидела в тесной каюте корабля, идущего к Исгарне.
Море пахло солью и гниющими водорослями. Этот запах въелся в одежду, в волосы и даже в саму кожу, и я знала, что теперь он останется со мной навсегда. Потому что обратной дороги не было. Или, по крайней мере, до тех пор, пока меня каким-нибудь удачным способом не смоет за борт.
Каюта оказалась крошечной — четыре шага в длину, три в ширину. Стены из тёмного, отполированного временем дерева, узкая койка с жёстким тюфяком и маленькое оконце — вот и всё моё новое жилище. Воздух здесь был спёртым, пропитанным сыростью и запахом чужого пота. По ночам доски переборок скрипели так, словно вот-вот разойдутся по швам, а где-то в трюме перекатывались бочки, глухо ударяясь о стены при каждой сильной волне.
Хорошо, что я вообще плыла в каюте. Отец удосужился, прежде чем навсегда избавиться от меня — заплатить капитану хорошую сумму, чтобы доставили в целости и сохранности.
С почестями, как и подобает дочери лорда
, — мысленно передразнила я его слова, и горькая усмешка тронула губы.
Смешно. Меня везли как ценный груз, но не как живого человека. Кормили скудно: чёрствый хлеб, разбавленное вино, изредка — миска пресной похлёбки. На палубу выпускали редко, только когда море успокаивалось и капитан пребывал в хорошем расположении духа. Матросы смотрели с любопытством, смешанным с брезгливостью, и торопливо отводили глаза, стоило мне повернуть голову в их сторону. Я была для них диковинкой — «меченая леди», которую собственный отец продал нагам. Уродство, которое можно разглядывать издалека, но к которому страшно приближаться.
Ночами я лежала без сна, прислушиваясь к скрипу снастей и вою ветра за бортом. Остров змеелюдей. Существ, о которых ходили легенды — одна страшнее другой. Говорили, они покрыты чешуёй, у них жёлтые глаза с вертикальными зрачками, и они способны убить человека голыми руками. А также говорили, что они пьют кровь и пожирают сердца своих жертв. Не знаю, насколько всё это было правдой, но, как говорится, дыма без огня не бывает.
Так текли мои дни.
Прошло больше пяти суток, а я совершенно не знала, чем себя занять. Временами считала удары сердца, так как это был единственный способ не думать о том, куда меня везут. Или прокручивала в голове тот самый разговор, снова и снова, пока слова отца не начинали звенеть в ушах назойливыми мухами. А ещё вспоминала лицо Эдмунда — бледное и заплаканное, с расширенными от ужаса глазами, вцепившегося в мой рукав на причале. Слуги оттаскивали его, а он всё кричал и тянул ко мне руки.
«Не уходи, Иса! Пожалуйста, не уходи!»
Это было последнее, что я от него услышала.
За всё это время я так и не решила, что чувствую. Страх? Гнев? А может быть, отчаяние? Всё смешалось в тугой болезненный узел где-то под сердцем. Я смотрела в маленькое оконце каюты на бескрайнюю голубую воду, которая с каждым днём становилась всё темнее и холоднее, и пыталась угадать, что меня ждёт. Чудовища с чешуёй и хищными глазами. Едва я сойду на их берег, моя жизнь оборвётся. Быстро или медленно — что из этого лучше, я не знала. Знала только одно: обратной дороги нет.
Я коснулась правой щеки. Пальцы привычно наткнулись на неровную, стянутую рубцами кожу. Ту самую, что когда-то была гладкой и нежной, пока пламя не сожрало её, оставив взамен это уродливое клеймо. Я провела подушечками пальцев вниз, к шее, к плечу, туда, где шрам уходил под ворот платья, и почувствовала, как к глазам подступают жгучие слёзы.
И тихо заплакала.
Никто не пришёл и не утешал. Только море равнодушно качало корабль, унося меня всё дальше от дома — туда, где, возможно, всё и закончится.
* * *
На седьмой день пути впереди показалась земля.
Исгарна встретила нас скалистыми берегами, поросшими густой и тёмной зеленью. Джунгли подступали почти к самой воде, и где-то там, в глубине, угадывались очертания поселения: хижины из тёмного дерева, приподнятые над землёй на сваях, крытые пальмовыми листьями, высокий частокол и дозорные вышки, с которых, наверное, просматривалось всё побережье. Над крышами вился лёгкий дымок — признак жизни, от которого у меня почему-то сжалось сердце.
Воздух здесь был другим — густым, влажным, пропитанным запахами незнакомых цветов, прелой листвы и чего-то неуловимо чуждого. Он обволакивал, проникал в лёгкие, лип к коже, и я вдруг остро осознала, насколько далеко меня занесло. Здесь всё было иным. Даже свет солнца казался более резким, чем дома.
Когда корабль пришвартовался к грубому деревянному причалу, на борт поднялся только один человек с острова. Вернее, не человек.
Наг.
Он был средних лет — не молодой воин, но и не старик. Высокий, широкий в плечах, он двигался с неторопливой, почти ленивой уверенностью. Чешуя цвета тёмной бронзы тускло поблёскивала в лучах солнца, словно старая монета. Она покрывала его руки до локтей, плечи и, кажется, уходила на спину. Лицо было обветренным, с резкими и грубоватыми чертами, а в жёлтых глазах с вертикальными зрачками читалось изучающее внимание.
Так вот какие они
, — пронеслось в голове.
Чудовища из легенд.
Я и несколько людей моего отца стояли на палубе, сбившись в кучку, словно испуганные овцы. Наг неторопливо окинул взглядом корабль, матросов, замерших у снастей, людей отца — и наконец остановился на мне. Его жёлтые глаза скользнули по моему лицу, задержались на правой стороне, на моём шраме. Я физически ощутила этот взгляд, как прикосновение холодных пальцев к самой чувствительной и саднящей коже.
Кровь прилила к щекам, пальцы сами собой сжались в кулаки. Я привыкла к этим взглядам. Но здесь, на чужой земле, это ранило особенно остро. Как будто меня выставили голой перед толпой и ждали, когда я опозорюсь.
— Добро пожаловать на остров, — произнёс он. Голос был низким, с лёгким шипящим оттенком, словно змеиное шипение, но слова выговаривал почти без акцента.
— Здравствуйте, — ответила я коротко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Он помолчал, всё так же разглядывая меня. Затем, чуть склонив голову набок, добавил:
— Леди… у вас есть какая-нибудь накидка?
Слова ударили, как пощёчина. Даже здесь, те, кого люди считают чудовищами, не хотят смотреть на моё уродство. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от унижения. Но прежде чем я успела ответить, наг продолжил — и его следующие слова заставили меня замереть.