Страница 65 из 92
Агнес небрежно наступила на ногу Орсолы, лежавшую неподвижно на полу. Толстая подошва сапога сдавила её, словно тиски. Орсола вскрикнула.
— Понимаю, почему ты сбежала. Я знаю, какая участь тебя ждёт, — возможно, умереть здесь для тебя даже лучше. Инквизиции, на которых присутствуют все кардиналы… Ты знаешь, что они собой представляют? А-ха-ха! Они могут изображать серьёзность, но на деле это чудовища. Хотя даже они не сравнятся с теми, откуда всё началось, — с Англией. Если хочешь знать моё мнение, наши инквизиции по сравнению с ихними — просто детская игра. Ха, ха-ха! Тот старик всё никак не перестанет играть в домик. Какая замечательная судьба тебе выпала: позволить им втянуть тебя в свои дела и умереть! Правда же?!
— …?!
Из-за мучительной, раздирающей боли в ноге Орсола не могла толком ответить. К тому же ей казалось, что, стоит неосторожно открыть рот, она прикусит собственный язык.
Почему всё дошло до этого? — смутно подумала Орсола.
Оригинал «Книги Закона» был помехой и злом для всех. Каждый хотел сжечь его. Он приводил любого, кто завладевал им, к гибели — буквально являлся li libro di un modo pericoloso. Но человеческие руки не могли уничтожить оригинал. Оставалось лишь принимать временные меры и запирать его под надёжной печатью.
Орсола Аквинас хотела что-нибудь с этим сделать.
И у неё, и у Римской православной церкви, должно быть, было одно и то же желание — стереть с лица земли печально известную «Книгу Закона».
Так почему же?
Что изменилось и так решительно развело их пути?
До самого конца ей казалось, что она видит впереди спасение.
Почему тот мальчик передал меня Агнес?
— И всё же, похоже, теперь у тебя стало куда меньше друзей, на которых можно положиться, а? Подумать только, ты пришла искать помощи именно у амакуса — кого угодно, только не у них!
Агнес Санктис смотрела на Орсолу сверху вниз.
На её лице застыло выражение человека, зачарованного подозрительным гримуаром. Туп, туп — она пинала Орсолу по голеням. Буря боли отдавалась в костях и грозила разорвать сознание на части.
— Загнанная на край гибели, ты в конце концов вцепилась в незнакомую толпу азиатов из какой-то грязной островной страны. А-ха-ха-ха! Так нельзя, знаешь ли. Не стоит ждать чего-то от поросят, которые даже Писание не читают. По нашим правилам брак с кем-либо, кто не крещён в Римской православной церкви, равносилен содомии. Ты что, думала, всё будет в порядке, раз они тоже крестоверы? Амакуса, английские пуритане — смешно даже слышать, как они называют себя крестоверами. Они не люди. Они свиньи и ослы. Вот до чего довело тебя доверие собственной жизни таким, как они. Господи, обманывать этих зверей и правда так легко. Достаточно немного их приручить — и они сами принесут тебе крыс в зубах!
— …Обо…обманули?
Сознание Орсолы, до этого затуманенное болью, медленно вернулось к происходящему вокруг.
— Те люди… Ты… ты их обманула?..
Липкая кровь, стекавшая с её разбитых губ, мешала говорить.
Но это не остановило её вопрос.
— Они ведь… не со…сотрудничали… с тобой… Ты их… обманула?..
— Какая разница? Как ни посмотри, мы тебя заполучили, верно? Хе-хе, а-ха-ха!! Господи, это было великолепно! Просто комедия! Они все твердили: «Мы непременно спасём Орсолу Аквинас от злых амакуса!!» Ну и идиоты, правда?! Они собственными руками передали врагу человека, которого должны были защищать! Безнадёжные кретины, вот кто они!!
— …
Вот как? — подумала Орсола. Её лицо немного расслабилось.
Они вовсе не собирались продавать её Римской православной церкви. Нет, совсем не так. Их улыбки, их слова — ничто из этого не было ложью. Они искренне беспокоились о ней и добрались до такого опасного поля боя лишь затем, чтобы спасти её.
Пусть всё и закончилось неудачей…
Пусть их усилия оказались напрасны, а её жизнь, наоборот, оказалась под угрозой…
До самого конца они оставались на её стороне. Ни разу не предали и не бросили её. Они сражались ради неё до последнего мгновения — эти добрые, надёжные союзники.
— Чего это ты улыбаешься?
— Я… понимаю. Я… улыбаюсь… да? — медленно и мягко произнесла Орсола. — Кажется… я поняла. Увидела истинное лицо… нашей Римской православной церкви…
— А?
— Те люди… Они поступают по вере… Верят в других, верят в их чувства и готовы следовать за ними куда угодно… ради других. А мы… Как же мы уродливы. Мы… способны действовать… только из сомнений. Ты обманула тех, кто помогал тебе, чтобы казнить меня… Обманешь людей при заранее предрешённом суде… и даже сама обманешь себя, убедив, что такова воля Бога…
— …
— Хотя… я и сама не в том положении, чтобы спорить с этим… Если бы с самого начала я просто доверилась амакуса… всё не зашло бы так далеко. Если бы я бежала вместе с ними по их плану… амакуса тоже не подверглись бы опасности… В конце концов, неужели вот это наше жалкое, неприглядное обличье… и есть истинное лицо Римской православной церкви?..
Орсола улыбнулась.
Её избитое лицо не выражало ни капли веселья.
— …Я уже не смогу… вырваться из ваших рук. И, как ты и задумала… меня объявят лжегрешницей… и похоронят во тьме. Но теперь я смирилась с этим… — Ведь я не могу лгать самой себе…! И, кроме того… я ни за что, ни за что не стану… обманывать тех, кто без всякой корысти пришёл мне на помощь. Больше никогда… я не хочу, чтобы меня называли такой же, как ты…
— Слова мученицы. Рассчитываешь, что тебя канонизируют, что ли?
Шлёп — Агнес опустила подошву на ногу Орсолы так легко, будто пнула пустую консервную банку.
— Раз уж тебе так хочется умереть, пожалуйста. Нам ведь будет проще, если ты не станешь сопротивляться. Можешь сколько угодно проклинать этих идиотов за то, что они довели тебя до такого, а потом умирай!
Хотя Агнес прекрасно знала, что Орсола не сможет сопротивляться. Её окружали более двухсот сестёр, готовых в любой момент наброситься на неё. Кроме того, вокруг церкви был возведён мощный барьер, так что сбежать отсюда ей определённо не удалось бы.
Сознание Орсолы угасало, и даже слова Агнес, произносимые прямо над ухом, доносились лишь обрывками. И всё же даже почти отключившимся разумом Орсола сумела подумать.
— …За что… мне вообще… их проклинать?
— Ч… что?
— У них… не было никакой причины сражаться. Я спросила его, и он сказал, что не принадлежит ни к Римской православной церкви… ни к английским пуританам… Он был просто мальчиком. И всё же, не имея ни силы, ни причины, он прибежал ко мне, совершенно незнакомой ему женщине… Видишь? Где ещё в мире… можно найти подарок прекраснее этого?.. Те люди… подарили мне нечто столь прекрасное… Так за что же, по-твоему, мне их проклинать?
Да. Она не станет их проклинать.
Никогда не станет их проклинать.
Даже если они не смогли благополучно спасти Орсолу, осуждать их поступок было нельзя. Ведь никто не обязывал их спасать её. Они сражались не потому, что им кто-то приказал. Не воспользовавшись своим «правом» её спасать, они всё равно бросились в бой.
Уже одно то, что они сражались ради неё и встали на её защиту, заслуживало огромной благодарности.
Поэтому Орсола никогда не станет их проклинать.