Страница 57 из 92
— Даже если всё, что ты говоришь, правда, — медленно начал Камидзё, — почему тогда Орсола сбежала от вас? Впервые я встретил ее, когда она в одиночестве гуляла неподалеку от Академгорода. Стайл раньше объяснял, что в то время Римская православная церковь и амакуса должны были сражаться друг с другом. Думаю, она воспользовалась моментом затишья в бою и сбежала от обеих сторон. Но если это так, то почему?
— …
— Твои слова могут быть ложью. А даже если они правдивы, из этого не следует, что враг моего врага — мой друг. Поэтому я спрошу тебя: почему Орсола Аквинас сбежала от вас?
Если бы они действительно были союзниками Орсолы, у нее не было бы причин убегать.
Татэмия тихо улыбнулся, услышав невысказанное обвинение Камидзё. Улыбка была очень слабой, словно он устал от жизни. — Она была такой же.
— Такой же?
— Да. Такой же, как ты. Она действительно пришла к нам за помощью, но в самый последний момент так и не смогла полностью нам довериться. Вероятно, она думала о нас примерно следующее: «У них нет причин помогать мне ценой того, чтобы сделать своим врагом крупнейшее направление крестоверия — Римскую православную церковь. Должно быть, они охотятся за способом расшифровки Книги Закона».
Камидзё замолчал.
Глаза Татэмии словно одновременно смотрели на него и в какую-то далекую точку.
— Черт, она совершенно ошиблась. Зачем нам вообще понадобилось бы заполучить эту книгу?
— ? Тогда ради чего вы пытались ее спасти? — осторожно спросил Камидзё.
— У нас не было для этого никакой причины, — не задумываясь ответил Татэмия. — И никогда не было. Мы поступали так с самого начала. А нынешнее поколение у нас и вовсе особенное. Почему, по-твоему, нашу жрицу, ту девушку, назначили главой в столь юном возрасте? Она встала перед злым драконом, способным проглотить целые горы, лишь бы защитить мечту одной девочки. Она обороняла маленькую деревню от огромной военной силы, чтобы выслушать последнюю просьбу одного человека. А мы всё это время наблюдали за ней со стороны. Пусть прошло совсем немного времени, но нам кажется, будто мы делали это всегда.
Сайдзи Татэмия говорил так, словно гнался за призраками давно минувших дней.
И словно хвастался собственной семьей.
— Вот почему мы не сбиваемся с пути и не ошибаемся в том, как использовать свою силу. Именно так мы и шли по прямой и узкой дороге. Многое легче сказать, чем сделать, но она действительно всё это делала. Ее пример научил нас, что люди могут быть настолько сильными. Что люди могут быть настолько добрыми. Что всё это нам по силам.
В воздухе воцарилась тишина.
Татэмия скрипнул зубами, нарушая молчание.
— …А мы уничтожили весь путь, по которому она шла.
— Что?
— Из-за наших смертей и неопытности жрица страдала. Она всегда оставалась последней выжившей и начала считать, что виновата в гибели всех вокруг. Да это же не шутка! Во всем виноваты были наши разум и тела: мы хотели стоять рядом с ней на поле боя и каждый раз погибали. И вот теперь мы оказались в таком жалком состоянии. Жрица ни в чем не виновата, но мы заставили ее в одиночку покинуть место, которому она принадлежала.
Татэмия говорил так, словно вонзал меч в собственное лицо.
В голосе, вырвавшемся из самой глубины его горла, отчетливо звучали сильные чувства.
— Из-за нашей неопытности мы отняли у нее дом. Поэтому теперь должны снова подарить ей этот дом. Такой, где никто не пострадает, где никто не будет горевать, где каждый сражается ради улыбки другого. Дом, где все без колебаний объединяются, чтобы защищать чье-то счастье.
— …
— Именно поэтому мы протянули руку помощи Орсоле: она нуждалась в помощи.
— Потому что мы думали, что дом нашей жрицы должен быть таким миром, где люди поступают подобным образом совершенно естественно.
В конечном счете они сражались не ради выгоды или преимущества, как предполагал Камидзё, исходя из межорганизационных договоренностей. Они просто сражались, потому что так сложились обстоятельства, а не потому, что хотели что-то получить. Обстоятельства были слишком тесно связаны с историей их общины, поэтому они не могли заставить Орсолу понять. Так возникло недоразумение. Неужели всё было именно так?
Но это было верно лишь в том случае, если всё сказанное Татэмией действительно являлось правдой.
Камидзё начинал хотеть верить его словам. Но доказательств по-прежнему не было. Даже если он чувствовал, что хочет довериться Татэмии, ему не удавалось найти ни одного факта, который позволил бы сделать это безоговорочно. Он скрипнул зубами. Кому верить? Кто лжет? В его голове кружилось множество мыслей, когда…
…внезапно издалека донесся оглушительный вопль.
Нет, это был не просто вопль.
Это был пронзительный визг. Крик. Вопль. И, если судить по звуку, он принадлежал женщине. Но действительно ли его издал человек? Камидзё даже в этом не был уверен. Высокий звук, словно ногтями скребли по стеклу или школьной доске, заставлял всё тело содрогаться. И всё же в его громком отзвуке было полно самых настоящих человеческих эмоций. Страх. Отрицание. Отчаяние. Мучение. Будто вымоченную в грязи губку выжимали изо всех сил: Камидзё чувствовал, что этот подавленный, недостойный человека звук был пропитан самой настоящей человечностью.
Индекс посмотрела на Камидзё. Он не ответил ей взглядом. — Ор…сола?
— Спрошу еще раз… Ты сказал, что собираешься передать ее Римской православной церкви? А я-то думал, что она доверяет тебе, а не Римской православной церкви.
— … Эти слова заставили Камидзё вспомнить кое-что.
«Я хотела бы уточнить: вы помогаете нам сейчас потому, что английская пуританская церковь попросила вас о сотрудничестве, верно?»
— Почему Орсола Аквинас так неохотно задала ему этот вопрос?
«Именно…»
— Почему она так облегченно вздохнула после такого короткого ответа?
«Значит, вы потомок английских пуритан, а не Римской православной церкви?»
— И она переспросила, чтобы убедиться окончательно…
«Ничего подобного. И, кстати, на всякий случай уточню: у меня нет никакого влияния на них. Я ведь из Академгорода».
— И эти слова, над которыми он особо не задумывался, так сильно ее успокоили…
«Я…понял».
— Сколько же смысла было заключено в этих двух словах?
Вероятно, до самого конца она продолжала верить.
Верить, что Тома Камидзё — человек, которому она сможет довериться, пока ей это будет нужно.
— … Чёрт!
Камидзё стиснул зубы от злости. Он быстро повернулся в сторону, откуда донесся вопль. Теперь, оглядываясь назад, он понимал: следовало просто силой затащить ее в Академгород, даже если это было опасно. Вот и всё. Только это и нужно было сделать, чтобы она оказалась в безопасности!
— Да чтоб вас! Почему всё обернулось именно так?!
— Не паникуй. Не похоже, чтобы этот крик означал, что она умирает. У Римской православной церкви есть собственные планы, и они не стали бы убивать Орсолу Аквинас здесь и сейчас. Более того, я в этом совершенно уверен.
— Что?