Страница 42 из 92
А поверх тела Камидзё, покрытого холодным потом, ворочалось тело довольно юной девушки. Он соприкасался с самыми разными ее беззащитными местами — у него едва сердце не остановилось.
— …(Ч-что?! Погодите, погодите, Индекс! Эй, спать рядом со мной — это еще куда ни шло, но забраться прямо на меня? Разве это уже не слишком?!) — поспешно возмутился Камидзё тихим голосом (хотя ему казалось, что он почти кричит).
— М-м… Что такое, Тома…?
В этот момент он услышал знакомый голос от входа в палатку.
Он увидел Индекс с полуприкрытыми от сонливости глазами: она расстегивала молнию палатки и собиралась забраться под его одеяло.
А?
Камидзё ошеломленно посмотрел на нее.
— М-м… Па-а-па…Non posso più mangiare niente, non ce la faccio più…
Из-под одеяла выбралась Агнес Санктис.
Скорее всего, она еще не до конца проснулась и ничего не осознавала, но ее губы находились меньше чем в десяти сантиметрах от его губ.
Что?! Вы серьезно?! У нее тоже привычка во сне забираться в чужой футон?! Постойте, разве в душе она только что не велела мне уйти?! А-а-а!
Камидзё отвернул лицо от маленьких губ, почти коснувшихся его, и поспешно выскользнул из-под Агнес. Перекатываясь в сторону, он стянул с нее одеяло.
— Ч-что?!
Камидзё потерял дар речи.
Из-под одеяла показалась Агнес в одном лишь белом кружевном бюстгальтере и трусиках с завязками по бокам, собранными в бантики.
А ее монашеское одеяние, словно она обычно так и делала перед сном, было аккуратно сложено в углу палатки.
Индекс, совершенно ошарашенная, посмотрела на них обоих и произнесла:
— …Папа?
— П-постой! Индекс, я и сам ничего не понимаю! Я совершенно точно не заставлял юную девушку называть меня таким особенным именем! И у меня нет привычки упиваться подобным самолюбованием!! Камидзё пытался оправдаться, дрожа от страха: совсем недавно Индекс уже вцепилась зубами ему в голову из-за Агнес.
Индекс внимательно посмотрела на его испуганное лицо.
— А-ха… Может быть… это сон?
— А?
— Да, даже Тома не стал бы настолько мне изменять. Значит, это сон. Она зевнула.
— Д-да, именно! Это сон! Ну ты и глупышка — Тома Камидзё ведь мастер флагов невезения, который отшивает девушек и всегда убегает. Он никогда бы не поступил так бесстыдно, правда же?!
Камидзё пытался заговорить сонную Индекс, словно гипнотизируя ее, но…
— М-м. Ладно, раз это сон, значит, всё хорошо. Во сне я могу кусать Тому сколько захочу. Ведь это сон. И могу выместить на нем все сегодняшние обиды. М-м.
— А? А что?! П-постой, Индекс!! Нет, это всё определенно взапра—?!
Камидзё отчаянно попытался исправить собственные слова, но остановить ее не смог: Индекс изо всех сил вцепилась зубами ему в голову. На вопль здорового старшеклассника — нет, настоящий крик — Агнес, всё еще дремавшая рядом в нижнем белье, резко проснулась и села. К слову, Стайл Магнус, спавший в той же палатке, лишь мельком взглянул на весь этот переполох, отвернулся к стенке и снова заснул.
Одиннадцать часов вечера.
Викарий амакуса Сайдзи Татэмия и сорок семь его подчиненных собрались в назначенной точке-завихрении для особого способа перемещения — «Паломничества в миниатюре».
Однако это был не какой-нибудь мистический лес или гора. Точка находилась в углу огромного тематического парка, посвященного кондитерским изделиям. Над ним висела вывеска ПАРК ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ СЛАДОСТЕЙ.
Этот комплекс размером с электростанцию был создан совместными усилиями четырех крупнейших кондитерских компаний. На его территории разместились семьдесят пять магазинов сладостей, представлявших тридцать восемь стран мира. Основу планировки составляли несколько пересекающихся водных каналов в форме пончиков, расположенных подобно олимпийским кольцам. Вдоль внешних берегов каждого круглого канала тянулись небольшие, размером с тележку уличной еды, кондитерские павильоны. За прилавками стояли явно искусные мастера. Пространство внутри каналов занимали открытые площади, выставочные зоны производителей и площадки для мероприятий. В данный момент, судя по всему, здесь проходила кампания холодных десертов и шербетов — как раз то, что нужно, чтобы справиться с остатками летней жары.
Точки-завихрения, определенные Ино Тадатакой, оставались неизменными, но городская застройка менялась каждый день. Это место пока еще можно было использовать. Однако над некоторыми завихрениями успели построить квартиры или банковские хранилища, из-за чего такой способ перемещения становился совершенно неприменимым.
Участники амакуса, уже проникшие в «Парк параллельных сладостей», немедленно приступили к подготовке «Паломничества в миниатюре».
Этот способ можно было использовать только начиная с полуночи, однако заранее готовиться к нему было обычной тактикой. Ведь для самого перемещения у них оставалось всего пять минут. Если начать подготовку лишь после открытия этого временного окна, времени не хватит. При этом никто не требовал, чтобы приготовления завершились ровно в полночь. Можно было закончить всё заранее, а в полночь лишь щелкнуть переключателем и активировать заклинание.
И хотя они готовились к применению колдовства, никто не рисовал подозрительных магических кругов и не читал заклинаний вслух.
За исключением того, что молодые люди тайком проникли в тематический парк после закрытия, ничего особенно странного они не делали. Четверо-пятеро человек беседовали между собой. Некоторые разворачивали упакованные гамбургеры или открывали пакеты картофельных чипсов и ели. Другие указывали на схему парка и спорили о маршрутах. Кто-то стоял в стороне и листал путеводители. Все занимались самыми обычными вещами.
Даже одежда у них была куда более повседневной, чем у Индекс или Стайла. Одна девушка носила белую майку на тонких бретельках и джинсовые шорты. Один парень — многослойную одежду и широкие черные штаны. Женщина сняла пиджак от костюма и повесила его на руку. Если что-то и казалось немного странным, так это то, что не более десяти человек несли спортивные сумки, чехлы для музыкальных инструментов и досок для серфинга, а также матерчатые футляры — в них перевозили оружие.
Но сведущий человек всё бы понял.
Их одежда и непринужденные действия без исключения имели продуманный магический смысл.
Соотношение мужчин и женщин. Разница в возрасте. Сочетания цветов одежды. То, как четверо или пятеро собирались в круг. Содержание их непринужденных бесед. Религиозный обряд принятия пищи. Состав и цвет гамбургера, ритуальное значение поедания мяса. Количество укусов. Моменты, когда они делали глотки. Направления, в которых шли мужчины и женщины. Места, где они останавливались. То, как они читали книги. Общее количество знаков на каждой странице.
Каждый из этих аспектов разбирался на «буквы» и «символы», а извивающийся поток людей постепенно складывался в единое заклинание или магический круг. Они собирали оставшиеся в повседневной жизни религиозные обычаи и заново соединяли их воедино. В техниках амакуса не оставалось ни единого следа использованной магии. Они унаследовали всю историю своих предков — тех, кому приходилось постоянно скрываться от жестоких гонений со стороны сёгуната.
Ну что ж.