Страница 41 из 92
4
Внезапно он почувствовал на себе множество крайне холодных взглядов.
Более сотни монахинь уже успели заклеймить его как мужчину, доводящего до слез совершенно обнаженных девушек (не говоря уже об их столь же обнаженной и потерявшей сознание настоятельнице, лежавшей рядом с ним). Камидзё побледнел.
— Эй, постойте, п-пожалуйста, успокойтесь, мисс Индекс! Это совсем не похоже на вас! Разве вы обычно не делаете что-нибудь вроде этого? Смотрите, голова господина Камидзё прямо здесь! Давайте, кусайте её изо всех сил!! Эй, что? Погодите, погодите! Почему вы выглядите такой серьёзной?! Н-это же была просто фигура речи! Что вы делаете с этой пилой? Да ей огромную корову распилить можно! Погодите, не-не-не… А-а-а-а?!
— Я же просил не доставлять лишних хлопот. А? Что это ты держишься за голову и плачешь? — устало спросил Стайл, лежавший в палатке, когда увидел вернувшегося измученного Камидзё. Вход палатки был закрыт. Возможно, он и догадался, что что-то произошло, но, похоже, не понял, что дело было в Индекс. Узнай он правду, этот безумный священник принялся бы гоняться за Камидзё по всему лагерю с пламенным мечом в руках.
Камидзё предпочел бы избежать новых неприятностей. Ведь Агнес только что прямо осудила его, сказав: «…Мне нужно проверить наши планы. Пожалуйста, оставьте меня в покое». Поэтому он забрался под собственное одеяло, продолжая потирать ноющую голову. Ранее колдун говорил, что использовать любую свободную минуту — хоть пять, хоть десять — для короткого сна и отдыха тела является базовым боевым навыком. Но Камидзё сомневался, что сможет уснуть, пока боль в голове не утихнет.
— Эй, Стайл?
— Чего тебе? Я сейчас очень раздражен, поэтому, по возможности, хотел бы отложить разговор на потом.
— Я хочу кое о чем спросить.
— У всех здесь совершенно отсутствует чувство опасности. Ну и что с того, что это Книга Закона? Они носятся как безголовые куры из-за одного гримуара! Они хоть понимают, сколько колдунов охотится за девушкой, которая управляет ста тремя тысячами гримуаров?!
— Тебе какая-нибудь девушка нравится?
— Кхе?! Стайл поперхнулся воздухом и затрясся всем телом.
Камидзё считал, что именно такие вопросы и положено задавать во время ночёвки с друзьями. Правда, похоже, это была исключительно японская традиция. — Эй, Стайл. Я хочу кое о чём спросить.
— Я уважаю таких женщин, как Елизавета I, а святая Марфа — хороший пример того типа, который мне нравится. Меня восхищает предание о том, как она уничтожила злобного дракона одними лишь молитвами о любви и милосердии. Есть еще вопросы?
— Амакусская церковь крестоверия… Это ведь та самая церковь, в которой раньше состояла Канзаки?
— … Стайл задумчиво прищурился и на некоторое время замолчал. Он попытался достать сигарету, но, вероятно, решил, что курить лежа в постели нехорошо, и остановил руку на полпути. — От кого ты это услышал? Канзаки не из тех, кто легко рассказывает о своем прошлом. От Цутикадо?
— Ага. Он рассказал, пока ты изображал того самого парня на пляже. Лицо Стайла превратилось в большой вопросительный знак, но Камидзё не стал обращать на это внимания и продолжил: — Но всё же… Разве они не друзья Канзаки? — Он замялся, не зная, как выразить мысль. — …Мы опять собираемся сделать то же самое? Как тогда, с подготовительной школой Мисака?
В прошлом уже был случай, когда Камидзё и Стайл объединили силы.
Ту битву нельзя было назвать красивой даже из самой большой вежливости. Многие пострадали, а некоторые даже погибли. Камидзё понял, что именно это и означают столкновения между колдунами, а также между их группами и организациями. В их профессиональном мире не было места слабости — именно поэтому появлялись такие специалисты, как Индекс и Стайл.
Но…
Разве профессионал, знающий, насколько суров этот мир, не должен был испытывать сильнейшие сомнения по этому поводу?
— Именно так, — ответил Стайл Магнус, не колеблясь ни секунды. — Конечно, мы снова это сделаем. Будь то приказ начальства или даже попытка меня остановить, я уже решил, что сделаю всё ради её защиты. Я убью любого, кого потребуется. Сожгу их заживо. Сотру огнём даже их трупы. Неважно, будет она смотреть или нет. — Казалось, собственные слова причиняли ему боль. — Не пойми меня неправильно, Тома Камидзё. Всё, что я делаю, — ради той девочки. И если ты поступишь вопреки этому, я прямо сейчас обращу твои кости в пепел.
— … Камидзё сглотнул.
В конечном счете именно в этом и заключалась причина всех поступков Стайла Магнуса. То, что он был английским пуританином; то, что обрел силу колдуна, чтобы сражаться; то, что прибыл по приказу спасти Книгу Закона и Орсолу. Всё без исключения.
— Давным-давно я дал клятву: «Успокойся и ложись спать. Даже если ты всё забудешь, я не забуду ничего. Я буду жить и умру ради тебя».
От его заключения Камидзё пробрала дрожь.
И всё же в голосе Стайла звучала глубокая человеческая доброта.
Камидзё тщательно подбирал следующие слова: он считал, что будет невежливо промолчать. — Но тогда зачем ты втянул Индекс в нечто подобное?
— Это не я всё спланировал. Будь моя воля, ее вообще не было бы поблизости от этого места, — непринужденно ответил Стайл. — Но я не должен решать всё самостоятельно. Иначе они сочтут ее бесполезной. Если я не смогу доказать начальству, что использование Индекс приносит пользу, ее могут отправить обратно в Лондон. А сейчас для нее нет ничего мучительнее, чем разлука с жизнью в Академгороде. Его голос оставался спокойным. Камидзё мог бы подумать, что Стайл Магнус, ее товарищ по английской пуританской церкви, был бы только рад ее возвращению. Но Стайл говорил совершенно буднично: — Спи. До начала штурма осталось всего два часа. Если будем и дальше разговаривать, нам начнут сниться кошмары.
На этом рунический колдун закрыл рот и глаза.
Как я вообще могу уснуть, если через несколько часов люди начнут убивать друг друга? — подумал Камидзё. Но, завернувшись в одеяло и закрыв глаза, он в какой-то момент всё же почувствовал, как его одолевает сонливость. Иными словами, сам не заметил, как заснул. Возможно, приготовления к Фестивалю Дайхасэй утомили его сильнее, чем он предполагал.
М-м…А?…?
Камидзё открыл глаза по самой простой причине: он почувствовал, что на него что-то давит.
Шорох — он ощутил тяжесть взрослого человека, заметил какой-то бугор под одеялом и почувствовал мягкое тепло человеческой кожи.
Из-под одеяла донеслось тихое дыхание спящего человека.
Эй, постойте. Черт, неужели это…?! Черт, я ведь совсем забыл, что палатки нельзя запереть!
Обычно Камидзё проводил ночи, запершись в ванной и спя в пустой ванне. И причина была самой простой: не дать Индекс забраться к нему под одеяло во что бы то ни стало. Он всегда был благодарен за то, что у него имелась достаточно длинная ванна, в которой можно было вытянуть ноги.
Одного лишь вторжения в чужое спальное место было достаточно, чтобы поставить здорового молодого парня в крайне неловкое положение. Но сейчас рядом с ним спал еще и Стайл (а перед сном тот только что произнес весьма серьезные слова о клятвах). В зависимости от того, чем всё закончится, за подобное преступление Камидзё вполне могли и в буквальном смысле обезглавить.