Чужие среди своих

Глава 21

21: Свои среди чужих

Гиперпространство сомкнулось за кормой «Аскольда» с беззвучным, но ощутимым на уровне костей хлопком, отрезая нас от ревущего пламени ксаарианской Армады. Смертоносная гравитационная сеть, сотканная вражескими «Ткачами», осталась там, в нормальном космосе, схлопнувшись впустую. Старый земной рейдер, застонав всеми своими переборками, шпангоутами и измученными маршевыми двигателями, выровнялся, ложась на стабильный курс внутри спасительного кипящего серо-черного водоворота подпространства.

Мы выжили. Снова. Вопреки всем законам физики, логики и теории вероятности. И сейчас «Аскольд» отдыхал, готовясь к новому промежуточному прыжку.

Я сидел в своей тесной, пропахшей машинным маслом и антисептиком каюте, ссутулившись перед крошечным зеркалом над раковиной. Руки дрожали. Адреналин, еще десять минут назад кипевший в венах и заставлявший сердце биться с частотой пулеметной очереди, теперь стремительно отступал, оставляя после себя сосущую пустоту, слабость и тупую, пульсирующую боль в простреленном бедре. Но сейчас меня волновала не нога.

Смотрел на свое отражение и понимал, что этот месяц в шкуре врага оставил неизгладимый след не на моем лице, а в моем сознании. Я проник в их святая святых, видел изнутри, как работает машина Империи Ксаар. И то, что я там увидел, лишило их главного оружия — ореола непобедимости.

Ксаарианцы были идеальны. В этом и заключалась их главная, фундаментальная слабость. Они выстроили свое общество, свою армию и свою тактику на абсолютном математическом расчете. У них был протокол на каждый случай, инструкция на каждое действие. Они предсказывали поведение противника, опираясь на логику и здравый смысл.

Но люди... люди были совершенно нелогичны. Мы были хаосом во плоти. Когда ксаарианец видел перед собой непреодолимую преграду, он отступал и перегруппировывался согласно уставу. Когда человек видел стену, он разгонялся и бил по ней кувалдой, головой или старым ржавым крейсером, пока стена не падала. Мы не вписывались в их идеальные уравнения. Наш таран сквозь их непробиваемую Армаду был лучшим тому доказательством. Они просто не могли поверить, что кто-то в здравом уме решится на столь самоубийственный маневр. Их радары видели нас, их системы наведения фиксировали нас, но их разум отказывался принимать абсурдность происходящего до тех самых пор, пока наш золотой щит не разнес их построение в клочья.

Я был там, внутри их идеального механизма, и я понял, что в шестеренки этого механизма достаточно бросить один ржавый лом, чтобы всё пошло прахом. Земля еще может выиграть эту войну. Теперь я в это верил.

Отбросив в сторону влажное полотенце, я натянул чистую форменную футболку, застегнул куртку, стараясь не тревожить раненую ногу, и вышел из каюты. Мне нужно было общество. Мне нужен был шум, смех и запах перегара. Мне нужно было почувствовать себя среди своих.

Кают-компания «Аскольда» встретила меня плотной, хоть топор вешай, стеной табачного дыма, запахом синтетического спирта и громогласным хохотом. Это было самое большое и уютное помещение на всем корабле, не считая ангара. Здесь не было стерильной чистоты ксаарианских столовых, не было тихой, возвышенной музыки и идеального порядка. Здесь царил наш, родной, человеческий хаос. И он был прекрасен.

Экипаж праздновал. Они сидели на привинченных к полу диванчиках, стояли вокруг металлических столов, хлопали друг друга по спинам и громко, перекрикивая гул накопителей, обсуждали недавно завершившийся бой.

Как только я переступил порог, гвалт на секунду стих, а затем взорвался с новой силой.

— А вот и наш шпион! — взревел стармех Михалыч, поднимаясь из-за стола. Его комбинезон был прожжен в нескольких местах, лицо покрывала густая смесь сажи и машинного масла, но улыбка была такой широкой, что, казалось, сейчас треснет по швам. — Макс! Живой, чертяка!

Он подошел и сгреб меня в медвежьи объятия, едва не сломав мне ребра во второй раз за день. — Осторожнее, Михалыч, из меня там Док еще не все трубки вытащил, — прокряхтел я, хлопая механика по могучей спине.

— Ничего, до свадьбы заживет! — отмахнулся стармех. — Ты видел, как мы их, а?! Видел, как наш золотой купол вскрыл их флагман, как консервную банку?! Я думал, у меня реактор сейчас от натуги через дюзы выплюнет, но выдержала старушка! Выдержала!

— Это потому что кто-то, не будем указывать мохнатым пальцем, вовремя перенаправил потоки охлаждения! — раздался писклявый, но невероятно гордый бас с другого конца стола.

Я посмотрел туда и не смог сдержать улыбки. На столе, прямо посреди тарелок с разогретыми сублимированными пайками и пластиковых стаканов, восседал Гриня. Наш бортовой хакер, гений микросхем и полноправный представитель гордой расы Хромбов. Огромный, размером с откормленного кота, хомякоид стоял на задних лапах, уперев передние в бока. Его комбинезончик был заляпан еще сильнее, чем у Михалыча, а один из круглых ушей был слегка подпален.

В правой лапке Гриня сжимал крошечную, выточенную из какой-то гайки рюмку, до краев наполненную прозрачной жидкостью.

— Вы, лысые приматы, можете сколько угодно хвалить своего капитана и этого диверсанта с крашеными глазами, — вещал Гриня, обводя притихший экипаж снисходительным взглядом черных бусинок. — Но если бы я не замкнул резервный контур Предтеч на главную шину, мы бы сейчас не водку пили, а разлагались на атомы в гравитационной микроволновке! Так что предлагаю тост! За гений инженерной мысли! За меня! И, так уж и быть, за вашу невероятную, первобытную удачу!

С этими словами хомяк опрокинул гайку-рюмку в пасть, смешно сморщил нос, фыркнул, издав звук, похожий на чихание миниатюрного трактора, и занюхал выпитое куском сублимированной колбасы.

Кают-компания взорвалась смехом и звоном пластиковых стаканов.

Я протиснулся к бару, где Док, сменивший медицинский халат на обычную рубашку, наливал желающим знаменитый «Аскольдовский коктейль» — смесь медицинского спирта, аскорбиновой кислоты и яблочного ароматизатора. На вкус это было как ракетное топливо, но расслабляло мгновенно.

— Держи, герой, — Док сунул мне в руку стакан. — Только не вздумай мешать со стимуляторами, которые я в тебя вколол. А то сердце решит, что оно гипердвигатель.