Чужие среди своих

Отбросив ксаарианские правила, я отпустил левую руку от рукояти своего меча, сжал ее в кулак и нанес короткий, грязный, жестокий апперкот снизу вверх, прямо под ребра Инквизитора. В солнечное сплетение.

Удар не был защищен никакими полями. Это был чистый кинетический контакт. Человеческий кулак врезался в ксаарианскую плоть.

Ваэль глухо охнул. Воздух со свистом вырвался из его легких. Его глаза расширились от шока — ксаарианцы не били кулаками.

Пользуясь его замешательством, я провернул свой вакари, вырывая оружие из его ослабевших пальцев. Фиолетовый клинок Ваэля отлетел в сторону.

Не давая ему вздохнуть, я сделал подсечку правой, здоровой ногой. Инквизитор рухнул на спину, тяжело ударившись о татами.

Прежде чем он успел перекатиться, я наступил ботинком на его правое запястье, пригвоздив его к полу, и опустил гудящее лезвие своего меча в сантиметре от его бледного горла.

Озон опалил его кожу. Я стоял над ним, тяжело, со свистом втягивая воздух. Моя грудная клетка ходила ходуном. Пот катился градом, заливая глаза, струясь по шее под голографический воротник. Но я победил.

— Вы... проиграли, Инквизитор, — выдохнул я, заставляя вокодер имитировать ледяное презрение Эл-Тариса, хотя мой настоящий голос срывался на хрип. — Ваши фокусы... не сработали.

Я ждал, что в его глазах появится страх. Унижение. Злость. Но Ваэль, прижатый к полу, с клинком у горла, лежал абсолютно спокойно. Он смотрел на меня снизу вверх не как на победителя, а как биолог смотрит на редкое насекомое, наконец-то пойманное в банку.

Его грудная клетка медленно поднялась. Он сделал глубокий, очень медленный вдох через нос. Затем еще один. Он принюхивался.

Внезапно губы Ваэля растянулись в широкой, жуткой улыбке. Это была улыбка абсолютного триумфа.

— Поразительно, — прошептал он. Его голос не дрожал, несмотря на нехватку воздуха от моего удара. — Просто поразительно.

Я чуть сильнее надавил клинком, так, что фиолетовое поле начало слегка обжигать его кожу. — Что смешного, ищейка? Признавай поражение.

Ваэль проигнорировал мой приказ. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах читалась ледяная уверенность.

— Ваш грим... это шедевр, — тихо сказал Инквизитор. — Ваши движения можно списать на последствия травмы. Тот варварский, грязный удар кулаком, который вы только что применили, можно списать на шок или отчаяние. Вы почти заставили меня усомниться в собственных инстинктах.

Он сделал еще один короткий вдох. — Но есть то, что вы не в силах изменить, кем бы вы ни были под этой маской.

Холодок страха, гораздо более сильный, чем боль в парализованной ноге, пополз по моему позвоночнику. — О чем ты бредишь?

— О химии, — Ваэль улыбнулся шире. — Ксаарианцы потеют, это правда. Но наш метаболизм основан на иных белковых связях. Наш пот — это вода и легкие эфиры. Он почти не имеет запаха. А сейчас...

Инквизитор посмотрел прямо в мои глаза, и мне показалось, что он видит сквозь линзы. — А сейчас от вас разит, как от загнанного животного. Я чувствую запах аммиака. Запах молочной кислоты. Запах тяжелых металлов и солей. Это секреция желез существа, эволюционировавшего в условиях высокой гравитации и постоянной физической борьбы за выживание.

Он говорил тихо, но каждое слово падало, как удар кувалды.

— Вы пахнете Землей, — произнес Ваэль.

Моя рука с мечом дрогнула. Я был готов убить его прямо сейчас. Одно движение — и плазма пережжет его гортань и нервные стволы.

Ваэль уловил мое намерение. — Убьете меня — и через три секунды в этот зал ворвется десяток штурмовиков Инквизиции, — спокойно сказал он. — Система мониторинга отслеживает мой пульс. Если он остановится, база перейдет в режим блокировки. Вы не дойдете даже до лифта.

Он был прав. Я находился в самом сердце вражеского улья.

— Опустите клинок, человек, — мягко, почти ласково приказал Ваэль. — Вы проиграли эту дуэль задолго до того, как мы вышли на татами.

Я медленно, нехотя отвел вакари от его горла и деактивировал лезвие. Фиолетовый свет погас, оставив нас в холодном белом освещении зала. Я убрал ногу с его руки и отступил на шаг, прихрамывая.

Ваэль грациозно поднялся, отряхнул свой черный комбинезон и поправил воротник. На его лице больше не было ни тени усталости. Только холодный, расчетливый интеллект.

— Что теперь? — хрипло спросил я. — Позовешь своих псов? Отправишь меня в пыточные камеры?

Инквизитор подошел к магнитной стойке и аккуратно положил свой меч на место. — Пытки — это так примитивно, — он повернулся ко мне. — Если я сдам вас сейчас, Трибунал просто казнит вас, а военные устроят чистку, чтобы скрыть свой позор. Нет. Вы, человек, умудрились проникнуть на самую защищенную базу Империи. Вы получили доступ к логистике. Вы взломали наши коды. И вы чего-то ждете.

Он медленно подошел ко мне вплотную. — Мне не нужен мертвый шпион. Мне нужно то, за чем вы пришли. Ваша технология маскировки. Ваши методы взлома. И главное — ваша цель на Фэрра-4.

— Я ничего тебе не скажу, — я сжал кулаки.

— О, вы скажете, — Ваэль тихо рассмеялся. — У вас нет выбора. Завтра начнется плановая полная изоляция систем «Сингулярности» для профилактики. Что бы вы ни внедрили в наши сети, оно будет стерто. Ваше время истекает.

Инквизитор развернулся и направился к выходу из тренировочного зала. — Я даю вам один цикл. Делайте то, что планировали. А когда закончите... мы встретимся снова. И вы отдадите мне все. В противном случае, я лично прослежу, чтобы вас освежевали заживо на глазах у всего Совета.

Двери разъехались, и Ваэль растворился в белом коридоре.

Я остался один в пустом зале. Левая нога горела огнем, пот разъедал глаза, а в груди поселился ледяной ком. План был сорван. Маскировка уничтожена. У меня оставалось несколько часов, чтобы вытащить дешифратор из суперкомпьютера, пока Инквизитор не захлопнул ловушку окончательно. И на этот раз мне придется идти на пролом.