Чужие среди своих

Вместо блока я сделал «текучий уход». Я чуть подался назад и влево, позволяя фиолетовому лезвию со свистом рассечь воздух в миллиметре от моей груди. Озон ударил в ноздри. Одновременно с уходом я провернул кисть, нанося короткий, режущий удар по его открытому запястью.

Но Ваэля там уже не было. Промахнувшись, он не потерял равновесия. Он использовал инерцию своего удара, чтобы закрутиться волчком, и его клинок, описав полный круг, пошел мне в ноги.

Я разорвал дистанцию, отпрыгнув назад. — Неплохо, — тихо сказал Инквизитор, не останавливая вращения своего оружия. — Но вы слишком зажаты, Эл-Тарис. В ваших движениях нет былой легкости. Вы двигаетесь так, словно каждый шаг причиняет вам боль.

— Это лишь разминка, — процедил я сквозь зубы.

Он снова бросился в атаку. На этот раз это был град ударов. Фиолетовые вспышки слились в сплошной ореол света. Ваэль атаковал с пугающей методичностью. Верхний уровень, средний, ложный выпад в колено, укол в лицо.

Я ушел в глухую оборону. И это был самый сложный бой в моей жизни. Не потому, что противник был сильнее, а потому, что мне приходилось бороться с самим собой.

Каждый раз, когда я отбивал его клинок, мои руки стремились встретить удар жестко, «кость в кость», чтобы погасить кинетическую энергию. Но ксаарианский меч не терпел грубости. Если встретить удар в лоб, плазменное поле срикошетит. Я должен был принимать его удары по касательной, перенаправляя их в пустоту, сливаясь с ритмом врага.

Зал наполнился треском скрещивающихся полей. Я отступал, скользя по белому татами. Мой мозг работал на пределе, пытаясь синхронизировать знания о ксаарианском фехтовании с моторикой человеческого тела.

«Левее. Отвод. Скрутка корпуса. Парирование. Полушаг назад», — командовал я сам себе.

Ваэль был безупречен. Он не тратил лишней энергии, его дыхание оставалось ровным. А вот я начал уставать. Земной метаболизм давал о себе знать. Сердце перекачивало кровь с бешеной скоростью, легкие жадно хватали стерильный воздух зала. Под слоем театрального грима на лице обильно выступил пот. Мой тренировочный костюм уже прилип к спине.

— Вы тяжело дышите, командор, — голос Ваэля прорезался сквозь гул плазмы. Он нанес колющий удар, который я едва успел отвести в сторону. — Травма капсулы повредила ваши легкие?

— Я просто скучаю, — я попытался огрызнуться, но голос предательски дрогнул от напряжения.

Мне нужно было перехватить инициативу. Пассивная защита измотает меня быстрее, чем я совершу ошибку.

Я дождался очередного широкого замаха Инквизитора и вместо того, чтобы отступить, шагнул внутрь его атаки. Это был опасный маневр из стиля «Стеблей на ветру». Я пропустил его лезвие над своим правым плечом, и, оказавшись к нему вплотную, нанес короткий тычок рукоятью своего вакари ему в солнечное сплетение.

По правилам Земли, я бы пробил ему грудину. Но я сдержал силу удара, лишь обозначая контакт, и тут же попытался подсечь его под колено клинком.

Ваэль изогнулся под немыслимым углом. Рукоять скользнула по его ребрам, не причинив вреда. Он оттолкнулся от пола, взмыл в воздух в невероятном акробатическом кульбите и, перелетев через меня, приземлился за моей спиной.

Я едва успел развернуться, как его клинок обрушился мне на левое бедро. Я не успел поставить блок.

Фиолетовая плазма коснулась ткани комбинезона. Вспышка боли была такой силы, что у меня потемнело в глазах. Словно в ногу вонзили раскаленный гвоздь, а затем пустили по нему ток высокого напряжения. Мои мышцы свело жесточайшей судорогой. Я рухнул на одно колено, едва не выронив меч.

Левая нога от бедра до колена полностью онемела, превратившись в кусок чужого, непослушного мяса.

Ваэль не стал добивать. Он элегантно отступил на пару шагов, опустив клинок, и наблюдал, как я борюсь с болью.

— Первая кровь, Эл-Тарис, — тихо констатировал он. — Вы стали медлительным. Ваши рефлексы запаздывают. А еще... вы двигаетесь угловато. Когда я нанес удар, вы инстинктивно сжались, чтобы принять боль. Ксаарианец бы расслабил мышцы, чтобы минимизировать поражение нервных узлов. А вы напряглись. Как... низшее животное, ожидающее удара хлыстом.

Он снова бил по психике. Он видел, что мои реакции не соответствуют его расе. Моя маска трещала по швам. И дело было не в голограмме, а в физиологии.

Я стиснул зубы так, что чуть не сломал челюсть. Вкус крови солоновато-медным привкусом осел на языке — я прокусил губу.

«Вставай, — сказал я себе. — Вставай, иначе он позовет охрану прямо сейчас».

Опираясь на меч, я медленно поднялся. Левая нога почти не держала, мне приходилось переносить весь вес на правую. Иллюзия текучего, грациозного ксаарианца была разрушена. Я стоял слегка сгорбившись, тяжело дыша, глядя на Ваэля исподлобья. Как загнанный волк. Как человек.

— Вы не закончили, Инквизитор, — хрипло произнес я. — На арене бой идет до признания поражения. Я его не признаю.

Ваэль чуть склонил голову набок. Его глаза блеснули хищным, исследовательским азартом. — Как скажете.

Он пошел в финальную атаку. Быструю, жесткую, лишенную прежней игры. Он собирался закончить бой, парализовав мне вторую ногу или руку.

Его клинок замелькал с ужасающей скоростью. Я мог лишь отбиваться, стоя практически на одном месте. Боль в бедре пульсировала в такт ударам сердца. Я проигрывал. В ксаарианском фехтовании без работы ног ты — труп.

И тогда я принял решение. К черту изящество. К черту маскировку стиля. Если я сейчас упаду, он снимет с меня маскиратор. Мне нужно было победить. Любой ценой.

Ваэль нанес ложный колющий в грудь, мгновенно переведя его в рубящий по правой руке. Классическая связка. Я видел ее начало.

Вместо того чтобы попытаться отвести удар или уклониться, я совершил самоубийственный, с точки зрения ксаарианца, маневр. Я бросился прямо на его лезвие.

Я поймал его рубящий удар на жесткий, глухой блок, скрестив свой клинок перпендикулярно его вакари. Сила удара была такова, что мои суставы хрустнули, но я не сдвинулся ни на миллиметр. Я вложил в этот блок весь свой вес, всю свою массу, уперевшись здоровой ногой в пол так жестко, словно врос в него корнями.

На долю секунды Ваэль замер, пораженный тем, что его клинок не отбросил меня, а наткнулся на непробиваемую стену. Его идеальный баланс нарушился, потому что он рассчитывал на текучее сопротивление, а получил бетонную преграду.

Этой доли секунды мне хватило.