Чужие среди своих

Глава 9

9: Петля сжимается

Время на базе Ферра-4текло иначе. Здесь не было смены дня и ночи, лишь циклы освещения, отмеряющие смены караулов и рабочие часы логистических хабов. Для меня же время измерялось в процентах на крошечном экране дешифратора, спрятанного под магнитным браслетом.

Тридцать два процента.

Я сидел в полумраке своих апартаментов, глядя на голографическую панораму космоса за окном, и чувствовал, как внутри медленно, но верно сжимается пружина паранойи. Операция в ядре «Сингулярности» прошла успешно. Мусорный баркас с гиперкатушками отбыл в туманность, к затаившемуся «Аскольду». Казалось бы, можно выдохнуть. Нужно лишь дождаться, пока вирус Грини закончит свою работу, забрать маршрут и раствориться в пустоте.

Но я знал, что это иллюзия безопасности.

Инквизитор Ваэль не поверил ни единому биту информации, выданной ему суперкомпьютером. Я чувствовал это кожей. Такие, как он, не полагаются на машины. Они полагаются на инстинкт. А инстинкт ищейки кричал ему, что в идеальной картине мира появилась грязная, неправильная деталь. И этой деталью был я.

Тишину каюты разорвал резкий зуммер интеркома. Я вздрогнул, мгновенно опуская рукав над дешифратором, и глубоко вздохнул, возвращая лицу выражение надменной скуки, свойственной Первой Крови.

— Слушаю, — процедил я, активировав панель.

— Милорд, — голос суб-лейтенанта Корна дрожал, как натянутая струна. — Прошу прощения за беспокойство в час отдыха. Но к вам... посетитель.

— Я никого не жду, Корн.

— Он сказал, что это не терпит отлагательств, милорд. Это Инквизитор Ваэль.

Внутри меня все похолодело. Вот оно. Он пришел. — Впусти его, — ровно ответил я.

Я поднялся, поправил жесткий воротник, скрывающий голографический проектор, и заложил руки за спину.

Двери плавно разъехались. Ваэль вошел без стука, без сопровождения гвардейцев. Сегодня на нем не было тяжелого плаща — только облегающий черный мундир, подчеркивающий его худощавую, жилистую фигуру. Он двигался абсолютно бесшумно, словно хищная тень, скользящая по мраморному полу.

Его темно-серые, немигающие глаза сразу же впились в мое лицо.

— Командор Эл-Тарис, — его голос был тихим, почти вкрадчивым, но в этой мягкости скрывалась угроза. — Надеюсь, я не помешал вашей медитации?

— Вы мешаете самим фактом своего существования, Ваэль, — ответил я, не меняя позы. — Что вам нужно на этот раз? Логи чисты. Ваш суперкомпьютер подтвердил мои слова. Вы пришли принести официальные извинения?

Ваэль медленно прошелся по каюте, кончиками пальцев в черных перчатках касаясь гладких поверхностей мебели.

— Машины можно обмануть, командор, — произнес он, не глядя на меня. — Данные можно подделать. Сенсоры можно ослепить. В конце концов, техника — это лишь производная разума. А разум... разум способен на удивительную ложь.

Он резко остановился и повернулся ко мне. — Но есть вещи, которые подделать невозможно. Природа берет свое.

— Вы начинаете утомлять меня своими философскими загадками, Инквизитор. Говорите прямо или убирайтесь.

Ваэль чуть склонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым, пугающим любопытством. — Я наблюдал за вами. Вчера на приеме. Сегодня, когда вы ходили в логистический сектор утилизации. Зачем, кстати, аристократу Первой Крови лично спускаться в грязь к низшим кастам?

— Чтобы убедиться, что они не украдут детали моего нового корабля, — не моргнув глазом соврал я.

— Допустим, — Ваэль сделал шаг навстречу. — Но меня заинтересовало не это. Меня заинтересовала ваша моторика.

Я заставил себя не напрягать мышцы. Одно лишнее движение — и он поймет, что попал в цель.

— Ксаарианцы, — продолжил Инквизитор, — эволюционировали на планете с более низкой гравитацией, чем стандартная в этом секторе. Наш центр тяжести смещен вверх. Мы ходим, опираясь на носки, скользя. Мы перетекаем из шага в шаг. Вы же, командор... вы ходите иначе.

Он указал взглядом на мои ноги. — Вы ставите стопу жестко. Вы переносите вес на пятку. Ваш центр тяжести смещен вниз. Вы ходите не как аристократ, привыкший к палубам крейсеров. Вы ходите как пехотинец, привыкший месить грязь на планетах с высокой гравитацией.

— Я провел три цикла в спасательной капсуле, Ваэль, — мой голос хлестнул ледяным презрением, скрывая бушующую внутри панику. — С перебитыми грави-компенсаторами. Меня болтало так, что у меня до сих пор микротрещины в вестибулярном аппарате. Док базы подтвердит это, если вы соизволите прочитать медицинское заключение, а не только строить свои параноидальные теории.

— Я читал заключение, — Ваэль подошел еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Микротрещины объясняют потерю баланса. Но они не объясняют ваших рефлексов.

Он внезапно, без предупреждения, резко поднял руку, словно собираясь ударить меня по лицу.

Мой армейский рефлекс сработал быстрее мысли. Я не отшатнулся, как сделал бы ксаарианец. Я жестко вскинул предплечье для блокировки удара, слегка пригнув голову и напрягши шею.

Рука Ваэля остановилась в сантиметре от моего лица. Он даже не пытался меня ударить. Он просто проверял.

Инквизитор медленно опустил руку. На его тонких губах заиграла довольная, змеиная улыбка. — Блок «щит». Жесткая встреча кинетической энергии. Ксаарианец бы перенаправил импульс, ушел в сторону. А вы... вы приготовились принять удар на кость. Вы защищаетесь, как существо, привыкшее к постоянной физической боли. Как... человек.

Слово повисло в воздухе тяжелым, свинцовым грузом. Мое сердце пропустило удар. Он знал. Он не просто догадывался, он был абсолютно уверен. Но почему он не вызвал охрану? Почему он стоит здесь один?

— Вы перешли черту, Инквизитор, — прошипел я, глядя ему прямо в глаза, не отступая ни на миллиметр. — Если вы обвиняете меня в том, что я чужак... вызывайте трибунал. Посмотрим, как вы будете доказывать свои бредни про «походку и рефлексы» перед Советом, когда геномные сканеры подтверждают мою личность.

— О, Совет мне не поверит, — легко согласился Ваэль. — Вы правы, командор. Мои наблюдения слишком... субъективны. А я не люблю проигрывать в судах. Я предпочитаю получать доказательства иного рода.

Он развернулся и медленно пошел к дверям. — Ваша травма вестибулярного аппарата... это серьезно. Нам нужно понять, насколько она снизила вашу боеспособность. В конце концов, Империи не нужны бракованные офицеры.