Страница 25 из 171
Но потом — он не один. Они приходят за ним, выходя большими процессиями из своих древних дворцов. Войска, сгруппированные по домам, по созвездиям. Теперь он видит их впервые. Он видит их так, как видит их бабушка Америт. Не призраки, бродящие по углам, а великолепные эльфийские лорды, какими они были на заре творения, рыцари рассвета, выезжающие в мир. Они представляют собой удивительное зрелище. Разве так плохо умереть, когда на той стороне тебя ждет такая компания?
Завывает ветер – дикий и пронизывающий насквозь ветер царства призраков. Ужасные штормы проносятся по мраморным каньонам Некрада; город представляет собой лишь небольшое укрытие от водоворота. Остальные призраки рассеиваются. Теперь Селемоса охватывает ужас, неизмеримо более сильный, чем любая другая боль. Ветры подхватят его и швырнут в пустоту, и он будет потерян навсегда.
Он не хочет умирать.
Он не хочет уходить. Еще не сейчас.
Затем: кровь.
Кровь Ламмергейра. Окровавленная рука Альфа прижалась к губам ребенка.
Это вкус живой земли. На его языке прорастают леса. Корни распространяются по его желудку. Это вкус моря, соленого и яростного, с накатывающимися и отступающими волнами.
Это жизнь.
Он хочет большего.
Селемос повернулся и выбежал из хижины, вслепую устремившись в ночь. Огоньки освещали путь из долины. Он мог бежать этим путем, бежать на запад, пока не достигнет края Великой Топи. Он спустится в Малладейл, к деревням и фермам, к землям, полным смертных.
Еще, кричала жажда. Запах крови Дервина наполнял его ноздри.
Он бросился на землю, прижался к ней, уткнулся в нее лицом. Голод терзал его, как хлещущий кнут, каждый удар сердца отдавался болью в животе. Он царапал землю, рыл как зверь, впиваясь пальцами в почву долины, как будто мог копать достаточно глубоко, чтобы найти потоки силы земли.
Он лежал там, пока его не нашла Ольва.