Страница 159 из 171
Затем тень упала на сэра Кентона, и все воспоминания о песне стерлись из его головы. Все воспоминания были стерты из его памяти, все подобие речи. Он выронил меч и завыл по–волчьи, а затем — внезапно испугавшись темноты — побежал на четвереньках в переулок, и больше его никто не видел.
Другие солдаты на парапете выше тоже уронили свое оружие. Некоторые в ужасе прыгали со стен или пытались спуститься вниз, как обезьяны. Они царапали металлические панцири, которые их сковывали, рычали и ворчали друг на друга. Наступающая тьма превратила их в зверей.
А она все еще поднималась из Башни Плача, столб тьмы, призрачное дерево. Оно становилось все выше и выше, заслоняя небо. Его ветви простирались за пределы стен, и везде, где они касались смертных, те теряли рассудок и превращались в зверей. Одна ветвь длиной в милю, тень которой с ужасающей быстротой извивалась по Кладбищу, дотянулась до больницы, где трудилась Ольва.
Она взлетела. В другие дни ей легче всего давался облик журавля, элегантного и ширококрылого, обитателя открытого неба. Но тогда взлетела Ольва-ворон, вестник Смерти, падальщик. Короткий, отчаянный полет, словно черная стрела, пронесшаяся над полем боя, чтобы приземлиться среди драконьих руин, где собрались герои.
«Теперь», — прокаркал ворон. «К воротам».