Освобождённый меч

"Мои глаза не так хороши, как ваши, - сказал он, - это Ламмергейер?"

Дредворм пронесся мимо Цитадели в направлении Башни Плача. Когда он пролетал мимо, они услышали испуганный вопль дварфа-седока.

"Подозреваю, что нет, - заметил Тредей. "Что ж, давайте посмотрим, какая участь ждет нас сегодня".

Жаждущая новостей, стремящаяся к переменам, Ольва отправилась в карете через весь город, чтобы не ждать, пока Торун отправится с докладом в Цитадель. Она прошла в Санкцию. Там оглядела огромные заброшенные храмы и дворцы, мавзолеи и галереи. Иногда она улавливала движение среди руин. Возможно, мертвецы или охотники за реликвиями. Для призраков было слишком светло.

Темные двери Башни Плача были закрыты. Ольва постучала, затем забарабанила молотком. "Блейз!" - крикнула она. "Впусти меня!"

Затем она начала падать в бездонную пропасть. Она попыталась закричать, но в ее легких ничего не было, у нее не было ни легких, ни рта, ни тела, только сознание, падающее в пустоту. Это длилось всего мгновение, а потом она снова оказалась в своем теле и стояла в бесконечной обсидиановой пустоте. Блейз стоял перед ней, его черты лица были скрыты плащом, бледная рука сжимала костяной посох. Вокруг него кружились бесплотные глаза.

"Ольва, регент Некрада, мать Некоронованного Короля, Странница в Серых землях. Какое дело у тебя в Башне Плача?"

"Что это? Где я?"

Один из кружащихся глаз взлетел, как маленький метеор, и исчез в темноте. "Если говорить о физической форме, то твое тело не сдвинулось с места. Оно стоит перед дверью моей башни. Но здесь я могу открывать двери в высшие планы и другие состояния бытия... в том числе и те, где мы можем общаться более свободно".

Ольва подбирала слова. "Это иллюзия? Или я... вышла из своего тела?"

"Это изменение перспективы". Голос Блейза, казалось, доносился отовсюду, и ей вдруг пришла в голову ужасная мысль, что эта пустота находится внутри его мантии и он каким-то образом проглотил ее. "Я спрашиваю еще раз: какое дело у тебя в Башне Плача?"

"Я видела, как Торун прилетела на дредворме. Я хочу знать, какие новости она принесла".

"Сейчас с ней говорит другая часть меня. Она... возбуждена, но говорит мне, что эмиссары из Саммерсвелла направляются сюда - несомненно, для переговоров о нашей капитуляции". Волшебник усмехнулся. "Утомительное и бесплодное отвлечение".

"Я хочу поговорить с ней", - потребовала Ольва. Если она все еще стояла перед дверью башни, значит, даже если она не осознавала своего тела, то все равно могла им управлять. Она попробовала толкнуть дверь, и обсидиановая плоскость дрогнула, словно это была поверхность зеркала, а она только что ударилась о раму. На мгновение она услышала, как Торун говорила, бормоча что-то о лорде Бессимере, дварфах-кузнецах и ограх, а также о том, что полеты - совершенно не для дварфов. Казалось, что она говорит из соседней комнаты.

Но был и другой голос, в другой комнате. Голос Дервина, но изменившийся, и слова, которые он произносил, были на языке, которого она не знала.

Не знал и он.

"Дервин?" - закричала она и вдруг оказалась за дверью, которая распахнулась сама собой. Она вбежала в атриум Башни Плача.

Голоса Дервина она уже не слышала. В башне было тихо, как в могиле. Неужели ей это привиделось? Иллюзия Блейза казалась ей тогда такой реальной, но теперь она ускользала, как сон, и она вдруг засомневалась в себе. Действительно ли она слышала Дервина, или это было лишь отголоском ее страхов?

Атриум представлял собой величественный коридор, освещенный хрустальной люстрой. Полдюжины скелетов были расчленены и прикреплены к стене, позвоночники и грудные клетки переплетались с дубовой мебелью и висящими гобеленами.

"Блейз?" - позвала она. "Дервин?"

"Хозяина нельзя беспокоить", - прокричали черепа в унисон, а затем начали это повторять. Из глазниц и челюстей потекла черная слизь, стекая по стенам. Слизистые щупальца потянулись к Ольве, как только за ней захлопнулись двери. "Хозяина нельзя беспокоить!"

"Стойте!" Торун ворвалась в комнату через дальнюю дверь, размахивая богато украшенным ключом в знак приветствия. "Назад, назад! Оставьте ее! Ей здесь рады".

"Когда-то мы были такими же, - ответили черепа, - как и вы сейчас". Но они уступили, и слизь уползла обратно в кости.

Ольва вцепилась в плечо Торун. "Что это было?"

Дварфийка пожала плечами. "Блейз не любит, когда к нему приходят. Когда меня здесь нет, чтобы прогнать их, он будит своих бывших учеников".

"Они бы... они бы мне навредили?"

"О нет. Это совсем безболезненно". Торун пересекла атриум и заперла входную дверь тяжелым серебряным ключом. "Я понимаю, что это довольно нелепо", - сказала она таким тоном, который говорил о том, что она абсолютно этого не понимает, но готова признать, что Ольва могла бы, - “Но Башня Плача должна быть защищена. И они действительно пытались нас убить. В любом случае, поднимайся, поднимайся!"

Торун повела Ольву вверх по крутой лестнице. Ольве пришлось экономить дыхание, чтобы подняться, но дварфийка болтала всю дорогу до вершины башни. "Альф уехал в Арден с Ильдорэ, но послал меня пораньше, чтобы сказать тебе, что он видел, как прибыли эмиссары из Саммерсвелла, и один из них - лорд Вонд, который раньше правил здесь, а другой - лорд Бессимер, отец Пейра, и Альф сказал, что ты должна знать, чтобы смочь подготовиться."

Подготовиться? Ольва попыталась представить, что мог иметь в виду Альф, но голова у нее все еще шла кругом. Она ожидала получить известие о походе армии из Ардена, а не нескольких всадников. И если они не несли ничего, кроме требования о сдаче, то зачем было посылать так много человек?

Кабинет Блейза находился почти на самом верху башни. Волшебник был в одном из своих более человеческих обличий – капюшон был откинут с худого лица с выступающим подбородком, а глаза моргали гораздо реже, чем следовало. Он стоял у окна, у кованого балкона, где отдыхал дредворм Торун. В руках у него было письмо, украшенное дварфскими печатями и гербами.

Дервин сидел в мягком кресле у стола Блейза. Он выглядел изможденным и прижимал к себе оловянную кружку с каким-то дымящимся варевом. Ольва поспешила к нему.

"С тобой все в порядке?"

"Я только что проснулся". Он зевнул. "Чувствую себя так, словно меня топтал бык. Блейз сказал, что он все еще сшивает мою душу".