Освобождённый меч

"Плавание на восток из Некрада, - объяснил Пендель, не пытаясь скрыть свой гнев, - запрещено. Ни одно судно не может пройти мимо Острова Рассвета без разрешения Лесных эльфов. Любой, кто попытается это сделать, погибнет во время шторма или будет съеден морскими змеями".

"Мой брат убил Принца Рассвета. Блейз разбил Кайрад Нал. Восточные моря открыты для всех, кто достаточно храбр, чтобы испытать их. Подумайте об этом, мастер Пендель".

Купец поклонился и удалился. Из алькова за троном появился Тредей.

"Фенник. При лорде Вонде плавание прямо в Фенник было запрещено, но теперь, когда вы указали на это, я вижу мудрость этого курса. На самом деле, я подозреваю, что принцы Фенника были бы весьма заинтересованы в приобретении других вещей, доступных в Некраде".

"Ну, это мы еще посмотрим, если Пендель переживет путешествие". Ольва подавила зевок. "Это все?"

"Пендель - последний из просителей, присутствовавших на вашем суде". Ватлинг присел на ступеньку рядом с Ольвой. "Однако есть один, который не смог присутствовать, ибо эльфам-колдунам запрещено входить в Гарнизон. Меня попросили передать вам весть самому. Просительницу зовут Элитадил. Ее сын стал вампиром, питаясь человеческой кровью".

"Почему ты сообщаешь это мне?"

"А." Полупрозрачное лицо Тредея покраснело, под студенистой псевдокожей проступили темные вены. "Ее сын был смертельно ранен в прошлом году во время инцидента в Вольностях. Похоже, сэр Альфрик взял на себя личную ответственность за обеспечение ребенка кровью".

Ольва вздрогнула. "Зачем ему это нужно?"

"Не берусь сказать".

Ольва могла. Она знала об этом "инциденте", как деликатно выразился Тредей. Альф ворвался в Вольности, охотясь за Ильдорэ, и устроил беспорядки. Ребенок-эльф был ранен в схватке. Она не знала о том, что Альф отдал свою кровь, но он всегда стремился загладить вину своим неуклюжим способом.

"Дай ей денег".

"Ах..." Тредей выглядел огорченным. "Этого может быть недостаточно. Когда-то поставки крови для вампиров обеспечивались за счет торговли. Контрабандисты, такие как ваш знакомый Люльф Мартенс, привозили людей с юга и отдавали их эльфам-колдунам в обмен на магические камни и другую магию. Теперь, когда торговля прекратилась, свежей крови больше нет".

"Ты хочешь сказать, что в Некраде нет ни одного человека, кроме Альфа, который был бы готов пролить кровь за плату?"

"Конечно, нет. Я могу найти кого-нибудь, кто утолит голод сына Элитадил. Но... ребенок - не единственный вампир в городе".

"Старшие эльфы-колдуны".

"Твой брат и Лат уничтожили большинство старших эльфов-колдунов после войны. Осталась лишь горстка, но их жажда велика, как и их сила. Угроза Девяти сдерживала их до сих пор. Но Альфрика больше нет, а Блейз это... Блейз".

"Ты хочешь мне что-то сказать?"

"Только то, что я рад, что мы обеспечили оплату стражников Гарнизона. Вампиры не могут питаться моей кровью, но я рад, что между Вольностями и вашей шеей, миледи, есть вооруженные люди".

Отличать ночь от дня в Некраде было умением, которое Ольве еще только предстояло приобрести. Постоянная пелена некромиазма приглушала солнце и тускло светила по ночам. Город бессмертных, казалось, находился вне времени, и, оглядываясь назад, можно было подумать, что это был один долгий день, растянувшийся на недели, или спектакль, в котором актеры каждый раз повторяли одни и те же реплики. Она вставала, и слуги приносили ей завтрак. Она занималась теми делами города, которые ей поручали. Дервин отправлялся в Башню Плача, где его ждал Блейз. Несмотря на все усилия волшебника, ее сын не стал сильнее, хотя, по крайней мере, не стал чужим. Все эти дни он был самим собой. Он проявлял живой интерес к ее попыткам управлять государством, и они вместе проводили часы, изучая карты города и окрестных земель, или просматривая библиотеку, оставленную лордом Вондом, или обсуждая, как лучше разрешить какой-нибудь спор. Но затем в дверях появлялся Блейз и уводил Дервина, оставляя ее одну.

В Эрсфеле Ольва всегда стояла немного в стороне от жизни деревни. Ее отец Длинный Том, был сердцем Эрсфеля, другом для всех, готовым протянуть руку помощи, и его всегда можно было найти вечером в пивной. Но Ольва так и не смогла освоить эту легкую фамильярность. Сначала это произошло из–за ее неожиданного брака с молодым дворянином, который был намного выше ее по положению - о, сколько было сплетен, сколько завистливых взглядов, сколько историй. А после убийства Галвина все относились к ней так, словно она была сделана из стекла, и неверное слово могло разбить ее вдребезги. У нее было несколько близких друзей, в основном те, кто арендовал участки земли, которые она не могла обрабатывать сама.

Теперь она лишилась даже друга, которого встретила на Дороге. Торун больше не было. Альф снова ушел. Ее верный пес Ку потерялся в Эллспорте.

А здесь, в Некраде, ходили те же сплетни, те же взгляды и домыслы, только в гораздо большем масштабе. Кем была эта крестьянка из Малладейла, внезапно вознесшаяся на трон Некрада? Слуги шептались в Цитадели. Тредей притаскивал слухи с улиц так же, как Ку приносил дохлых крыс. В тех редких случаях, когда Ольва покидала безопасную Цитадель и выходила на улицы Санкции – осмотреть отремонтированные стены или понаблюдать за прибытием первых повозок с припасами из Новых провинций, – она чувствовала, что за ней наблюдают.

На сплетни она могла не обращать внимания. Мелкая зависть - со стороны Джинни Селклот и других добрых жен Эрсфеля, или со стороны эльфов-колдунов, торговцев кровью и купеческих лордов, - над которой можно было посмеяться. Ее грызло ощущение надвигающейся катастрофы. Этот город - колесо, предупреждала ее Торун, оно то поднимает тебя высоко, то опускает вниз. Это чувство грызло ее и не давало уснуть до самой ночи в Некраде.

Когда она спала, ей ничего не снилось. Ей всегда снились яркие сны, особенно когда погода была неспокойной или когда ее мысли были поглощены какими-то заботами. Когда она отправилась на поиски Дервина, сны о нем приходили к ней, как только она закрывала глаза. Но с тех пор, как она прибыла в Некрад, она не могла вспомнить свои сны.

Однажды, в разгар этого бесконечного дня без сновидений, она услышала тревожный крик часового. "Дредворм!"

Ольва вскочила на ноги и подбежала к окну. Там, в западном небе, крылатое пятно тьмы стремительно увеличивалось в размерах по мере приближения. Тредей записал итоговую сумму внизу столбца цифр, затем присоединился к ней.