Освобождённый меч

"Не могу сказать".

Он изучал свои мозолистые, покрытые шрамами руки. Должно быть, он много времени провел, работая в поле, раз у него такие руки. “Когда все это закончится, Ольва, и я поправлюсь, возвращайся ненадолго в Эрсфель. Если ко мне не вернется память, ты можешь рассказать мне истории о том, кем я был раньше".

Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Ему было приятно сознавать, что кто-то вроде Ольвы присматривает за ним - и за Саммерсвеллом тоже. Умные люди поговорят и решат, что делать. Они подскажут ему, что нужно сделать, кого нужно убить. Эта странная мысль заставила его рассмеяться во сне, и от смеха у него заболела грудь.

Она разбудила его через несколько часов. Завтрака не было, только еще несколько глотков целебного напитка. Он затуманенным взором оглядел хижину и увидел свет, который не был тлеющими углями. У Ольвы была чаша грааля. Вода в ней мерцала.

"Нам пора идти", - сказала она, поспешно собирая их вещи.

"К чему такая спешка? Едва рассвело, а дождь все еще идет".

"За нами следят, - сказала она, - враг, которого мы не сможем победить. Я уже дважды сталкивалась с ним, и мне известна его сила. Мы не можем надеяться, что нам удастся с ним справиться. Но он не сможет преследовать нас в тумане, который охраняет Эвервуд".

Она вылила воду из грааля на угли, а затем отнесла оба рюкзака к ожидающим лошадям. Дождь утих, превратившись из сокрушительного ливня в простое серое месиво, но земля была пропитана влагой.

"Да, по такой земле быстро не продвинешься", - сказал Том.

"Враг сможет. Но мы пойдем дорогой, по которой он не сможет пройти".

Тропа становилась все более странной. Том видел в лесу разрушенные строения, камни которых были белыми, как выбеленная кость, там, где не заросли мхом и корнями деревьев. Временами тропа резко становилась прямой, как стрела, вдоль нее росли изогнутые деревья, как будто кто-то проложил прямую тропу через холмы и посадил деревья, чтобы обозначить маршрут. Такие прямые дороги никогда не были долгими, но от езды по ним у него кружилась голова.

"Кто обитал в этих холмах?"

"Лесные эльфы, давным-давно. Но сейчас большинство из них привязаны к деревьям в Эвервуде и не могут далеко отходить от эльфийского дома. Странствующие компании все еще проходят здесь, и я надеялась встретить их, но они далеко".

Солнечный свет пробился сквозь просвет в деревьях, когда они покинули один из прямых участков, и тени, казалось, закружились вокруг него. Том обнаружил, что теперь они движутся вниз по склону.

"Я совсем не могу разобраться в этих прямых участках", - пожаловался Том. "Я полагал, что нам предстоит еще как минимум несколько часов подъема, прежде чем мы преодолеем холмы, но теперь мы к югу от них. Как будто проехали через туннель, но, думаю, я бы заметил, что мы едем под землей".

"Есть более быстрые пути, чем Дорога. Тропы эльфов прямее обычных. Но пользоваться ими могут лишь немногие". На ее пальце блеснуло кольцо. "В Голденвейле нет троп, так что завтра мы вернемся на дороги смертных".

"А потом?"

"Как только мы доберемся до туманов Эвесленда, даже рейнджер не сможет с уверенностью сказать, далеко ли нам осталось идти. Надеюсь, недолго. Нас ждут".

Они поехали дальше, не останавливаясь на отдых. У лошадей были свои талисманы, и еще один глоток настойки Ольвы привел Тома в счастливое оцепенение; он был рад провалиться в полудрему. Ему нужно было лишь время от времени подталкивать свою лошадь, чтобы она следовала за Ольвой. Только его дочь оставалась бдительной, направляя их, обходя грязные участки или отыскивая нужную козью тропу через предгорья.

Следующая прямая тропа привела их к зарослям буковых деревьев. Выйдя из них, Том с удивлением увидел, что теперь они смотрят на юг, на Голденвейл, процветающую землю с виноградниками и пастбищами. В долине далеко внизу виднелась целая россыпь ферм и лесных массивов. Они преодолели лабиринт холмов всего за два дня.

Воздух и даже свет здесь казались свежими и нетронутыми, как будто они были первыми людьми, которые увидели эту плодородную долину, или это первый день в истории творения. Этого было достаточно, чтобы Том снова почувствовал себя молодым и полным чудес - и все же мерцающий свет на горизонте говорил о том, что впереди еще больше волшебства. Эвервуд был почти в поле зрения.

Сзади послышался лай.

Там, одетый в лохмотья, как пугало, скакал всадник, его изодранный плащ развевался за спиной, как черные крылья, когда он галопом мчался к ним по прямой тропинке. В отличие от него, его лошадь была очень хорошей, прекрасный гнедой скакун, но он явно загнал ее чуть ли не насмерть; пена капала у нее изо рта, когда она скакала. Рядом с всадником бежала лающая гончая.

Оглядываться назад по прямой тропе было головокружительно. Волшебство эльфийской дороги искривляло пространство, соединяя точки, которые, должно быть, находились за много миль друг от друга. Всадник одновременно находился гораздо дальше в холмах, и всего в нескольких ударах сердца от их достижения.

"Он не сможет последовать за нами, - прошептала рейнджер. "Он не должен пользоваться этими тропами".

Всадник выхватил меч, и это было самое ужасное, что Том когда-либо видел. Тот был настолько темным, что лишал света и надежды. Это было выкованное из стали пророчество о том, что все закончится разрушением. Тому казалось, что он вот-вот упадет прямо к нему, как будто меч был единственным, что ожидало его на дне пропасти.

Хуже всего то, что он знал его. Он звал его.

Ламмергейр.

"Вперед!" - крикнула Ольва. Она шлепнула по крупу лошадь Тома. Испуганное животное рванулось вперед, и Том отчаянно вцепился в него здоровой рукой, пока оно не вылетело из буковой рощи и, спотыкаясь, понеслось по наклонной тропинке к Голденвейлу.

Том обернулся и увидел, как Ольва поскакала обратно к деревьям, на прямую дорогу, обратно навстречу опасности.

Он не мог отпустить ее одну.

Тгм натянул поводья, но животное не слушалось его. Он спрыгнул со спины лошади и приземлился на податливый, но грязный участок густой грязи. Опираясь на одну руку, чувствуя, как при каждом движении ноет израненное тело, Том с трудом поднялся и побежал обратно вверх по склону к букам.