Освобождённый меч

ГЛАВА 32

В более поздние годы сэр Руэл из Эвесленда клялся, что присутствовал на битве при Харнсхилле. Вот как он описывал события того дня.

За два дня до этого рыцари Илавентура под знаменем лорда Брачана расположились лагерем в Харнсхилле. Старый граф Дейн заявил:

"Наши враги удерживают город Авос с его крепкими стенами и множеством мостов, по которым к ним приходят подкрепления. Наши всадники не вернулись и, скорее всего, погибли, но глаза врага - это глаза небес, а Заступники передают даже наши самые тайные советы прямо в уши Эрлкинга. Несомненно, эта битва проиграна еще до того, как будет обнажен хоть один меч, и для нас будет лучше всего отступить в наши замки, где мы сможем укрыться от бури".

И Брачан сказал:

"Отступление означало бы лишь промедление, а промедление - друг бессмертных. Наши крепости будут разрушаться одна за другой, пока не погаснет последняя искра неповиновения. Мы, смертные, обречены на смерть, так давайте же умрем достойно". Он приказал открыть бочки с некромиазмом, чтобы скрыть свои деяния от глаз небесных, и это было сделано.

Войско, собранное лордом Брачаном, состояло из шестисот конных рыцарей и воинов, а также множества пеших воинов. Из этих шестисот триста пятьдесят были родом из Илавентура или внутренних земель и давно являлись союзниками дома Брачана. Остальные были родом из Риверленда, с окраин Аршота или из далеких Ардена и Западных Маршей. Некоторые из них были странствующими рыцарями и сражались за плату; другие прибыли тайно, перешептываясь о Старом Королевстве и говоря, что их послала леди Берис. Лорд Брачан с подозрением отнесся к этим чужакам и разделил свои войска на пять рот.

Три из них состояли исключительно из его собственных верных рыцарей, которых он поставил под командование сэра Херрета Рыжего, сэра Эдмара Хайфилдского и сэра Ланниса из Уайтхельма. Сэра Херрета он отправил на западную сторону, сэра Эдмара - на восточную, а сэр Ланнис занял почетное место в центре.

(Читатель, если ты не герольд или ученый, то, скорее всего, не знаешь этих имен. Они обрушиваются на тебя, как сильный снегопад, сбивая с толку и утомляя. Зачем мне знать все эти имена, спросишь ты, если большинство из них умрет раньше, чем сэр Руэл допьет свое вино? Друг, если я упущу кого-нибудь из них, то рискую обидеть какого-нибудь рыцаря, который скажет: "Ты опозорил шурина моего двоюродного брата, дядю моего дяди, не упомянув о великих деяниях сэра Такого-то и Такого-то, и я требую удовлетворения". Поэтому я должен включить их в книгу, но говорю тебе: пусть эти имена порхают мимо тебя, как яркие певчие птицы! Знай, что в тот день каждый из них был самым храбрым и смелым на поле боя, доспехи блестели, мечи сверкали, и смотреть на них было честью. Пусть их запомнят такими, а не разделанным мясом, которым они станут в конце. Ах, я потерял нить повествования. Еще вина, добрый сэр, и я продолжу).

Четвертую роту он держал в резерве, и хотя она была под знаменем племянника Брачана, Браймоса, в большинстве своем состояла из рыцарей Западных Маршей. Эту четвертую роту он расположил позади Харнсхилла.

Пятая рота полностью состояла из новичков, и командование этими воинами он поручил самому высокому из них, Темреху из Риверленда, а также сомнительную честь возглавить атаку.

Лорд Брачан хорошо знал поле боя, ибо сражался здесь около двадцати лет назад. Из всех лордов Саммерсвелла он имел наибольший опыт в сражениях, ибо возглавлял армию Лиги, посланную на осаду Некрада, - и это тоже была сомнительная честь, поскольку никто из них не должен был вернуться. За победу над лордом Боуном он ожидал большой награды, но львиная доля славы досталась Девяти, а богатства Некрада - другим лордам. Это возмущало Брачана, который считал, что с ним плохо обошлись.

(В качестве отступления, друзья, я должен сказать, что однажды ко мне обратился лорд Брачан. Он обиделся на то, как его изобразили в "Песне Девяти". Правда, я уделил ему всего несколько строк и из соображений экономии повествования противопоставил его осторожность смелости Пейра. Я указал ему на то, что книга называется "Песнь Девяти", а не "Песнь всех", и что многие из тех, кто храбро погиб, совершенно не упомянуты. Не успокоившись, он объявил меня шарлатаном, на что я ответил, что если ему нужна песня, восхваляющая его подвиги, то он может заказать ее. Но Брачан был отъявленным скрягой, и на этом дело закончилось).

Брачан был известен скорее своей энергией, чем доблестью; он спал всего три часа каждую ночь, а вместо этого занимался чтением. Мало кто был так хорошо образован, как он. Но если бы я должен был выбрать один термин для описания Брачана, то не стал бы говорить об его учености, или о глазах цвета стали, или о его резких, суровых манерах, или о его несомненном мужестве. Нет, я бы сказал о гневе, который питал его, о давно скрытом огне, который теперь пылал, точно маяк на холмах Илавентура.

Теперь Брачан почти не видел противника, потому что леса и поля к югу от холма окутал не по сезону густой туман. Сэр Браймос вздрогнул и сказал: "Несомненно, это дело рук лесных эльфов, ибо такие туманы скрывают края Эвервуда. Они скрывают от нас свою численность".

Но его дядя сказал: "Это неважно. Если мы не можем сосчитать их до битвы, то посчитаем после".

Если бы лорд Брачан с помощью магии смог пробить эту завесу, перед ним предстала бы конница Эвесленда, численностью около трехсот человек. Эти рыцари ехали под знаменем лорда Эльфвина, зеленые ворота замка которого венчал золотой дракон. Вместе с ними ехали рыцари Риверленда и рота паладинов Аршота под командованием сэра Даэля, прозванного Мечом Рассвета. В общей сложности смертные войска Эвесленда насчитывали менее четырехсот рыцарей, и в основном у них было меньше магических камней, чем у воинства Илавентура. Но у них было благословение Заступников, и лорд Брачан прекрасно понимал, что вершители судеб настроены против него.

Вместе с лордом Эльфвином ехал Рыцарь Роз и около двадцати эльфов-рыцарей из личной гвардии Эрлкинга. Все десять веков не выезжали эти рыцари за пределы Эвервуда, за все годы Саммерсвелла или Старого Королевства, что были до этого, но теперь они облачились в серебряные доспехи и взяли в руки мечи, выкованные в Некраде еще до появления луны.

И вот из тумана появился одинокий всадник и поскакал к Харнсхиллу под флагом мира. Но не успел он приблизиться, как лорд Брачан схватил лук и выпустил стрелу. Она не попала в цель, но сигнал был ясен – перемирия не будет. С этого жеста началась битва.