Освобождённый меч

"Я подумывала о том, чтобы сжечь послание моего отца к Альфу, - продолжала Эрдис. “Его следовало бы назвать Ламмергейром. Сгорбленная птица, поджидающая падаль, – вот кто он такой. За эти годы он прислал мне много писем. Двадцать лет заговоров и схем продвижения по службе, жалоб на других лордов и эльфов. Его устраивало, что Дуна был на месте и контролировал Новые Провинции. И тем, что я нашептываю ему на ухо".

"Мой брак, - сказала Ольва, - был замыслен Заступниками. Они хотели связать меня, чтобы иметь власть над Альфом. Я не знала, что оказалась в центре какого-то невидимого замысла. Я думала, что мне просто повезло, и была счастлива, пока Галвин был жив. Похоже, вы были счастливы, несмотря ни на что".

"Я была счастлива. Я была счастлива формировать Новые Провинции так, как считала нужным, и править так справедливо, как только могла. Я была счастлива покончить с интригами, уехать из Илавентура за полмира, где Брачан мог только посылать мне письма, а не... И ничего больше". Эрдис взяла Ольву за руку. "Я знаю, что сказал бы мой отец об Идмаере. Он сказал бы мне, что у меня есть еще один наследник, и я должна избавиться от сломанного. Он согласился бы с тобой, что Заступники - ложь, дело рук врага".

"Он был ранен. Как и Дервин. Но со временем он исцелится", - сказала Ольва. Ее сердце болело за Эрдис, но в то же время ожесточилось – я не позволю Дервину сойти с ума. Я буду держать его в руках. Он не закончит так, как Идмаер. "Просто будь с ним. Ничто так не утешает, как материнское прикосновение. Он найдет дорогу назад".

"Молюсь, чтобы у него было время".

Внизу по коридору Ольва заметила Торун, выходящую из зала Совета. "Извини, я на минутку, - обратилась она к Эрдис.

"Я хочу попрощаться с тобой. Если я поеду сейчас, то успею добраться до края Кладбища до наступления ночи. Я и так слишком долго отсутствовала".

Ольва сжала руку Эрдис. "Да, конечно. Скорейшего безопасного возвращения".

Ольва догнала Торун и втащила ее в альков.

"Где ты была? Я не видела тебя уже несколько недель. Что-то случилось?"

Торун покачала головой, не желая говорить, но выглядела несчастной.

"Что-то не так", - заявила Ольва. "Скажи мне. Это..." Она понизила голос. "Это связано с Блейзом?"

"Если бы это было так, - тихо сказала Торун, - что бы ты могла сделать? Но нет - все хорошо, только времени не хватает, чтобы сделать все, что нужно. Разгадка тайн Некрада - дело многих жизней, а у меня всего одна - и половина из нее потрачена не на то".

Ольва опустилась на колени, чтобы посмотреть дварфийке в глаза, но та не встретила ее взгляда. Ольва уловила аромат целебного настоя в ее дыхании. Этот запах напомнил ей об Альфе, который практически купался в этом средстве. "Ты ранена?" - спросила Ольва.

"Я упала с Башни Плача".

Ольва в ужасе ахнула, но Торун продолжала говорить, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-либо еще. "Но Блейз спас меня. Я в долгу перед ним. Все дварфы в долгу перед всеми Девятью. И Альфриком тоже. В Дварфхольте он похвалил мою работу и убедил отца, что то, чем я занимаюсь, достойно. Это тоже долг. И я должна выплатить их все". Она подняла глаза на Ольву. "Все в порядке. Все под контролем".

И все же у Ольвы внутри все сжалось. Она чувствовала, что все ускользает у нее из рук.

Когда они вернулись в зал Совета, Ольва заметила, что Дервин и лорд Бессимер серьезно беседуют. Старый монах сидел на другой скамье, а ее сын стоял на коленях рядом с ним. Они могли бы позировать для картины, рыцарь и его исповедник.

Или: лорд и его сын.

Доверяй Бессимеру, - сказал Альф. Ей пришла в голову ужасная мысль – что, если Альф точно знал, что делает, когда просил ее приветствовать Бессимера. Альф был дураком, когда дело касалось Девяти, так может он хотел, чтобы Пейр вернулся? Он едва знал Дервина, но оплакивал Пейра как брата. Даже больше, чем брата - настоящие братья Альфа умерли, пока тот был в отъезде, и он почти не спрашивал о них. Девятеро были ему ближе, чем семья.

Это была абсурдная мысль, ужасная, недостойная и извращенная. Альф не был таким двуличным. Он никогда бы не допустил подобного.

Но эта мысль преследовала ее, пока она возвращалась в зал Совета.

"У меня есть предложение, - сказала Ольва.

"Сначала мы должны закончить обсуждение церквей", - возразил Бессимер. "Их следует восстановить".

"Лорд Бессимер, - заявил Блейз, - позвольте мне говорить прямо. Церковь Заступников, Колледж Чародейства и все королевство Саммерсвелл - все это цепи, выкованные Эрлкингом для смертных. Благодаря случайности и работе Девяти мы управляем единственным городом, находящимся за пределами влияния Эрлкинга, который может стать противовесом могуществу, накопленному им с первого рассвета. Освободившись от этих невидимых цепей, мы не станем ковать для них новые звенья. Ваше предложение просто идиотское".

"Блейз!" - воскликнул Дервин. "Лорд Бессимер здесь по моему приглашению".

"Я не запрещаю ему участвовать в этом Совете. Я указываю на то, что его предложение идиотское".

Дервин начал протестовать, но Бессимер жестом остановил его.

"Ты не первый, кто говорит такие вещи, - сказал Бессимер, - и в другой раз нам стоит побольше поговорить о подобных историях и о том, что в них есть правды. Но скажи мне, ты помнишь, что я сказал тебе и твоим спутникам, когда вы пришли ко мне в Краунленд двадцать лет назад?"

"В моей памяти хранятся заклинания такой силы, что они могут расколоть небо. Я провожу каждую ночь за изучением гримуаров, которые сводили с ума интеллектуалов меньшего масштаба. Я не помню банальных историй, случившихся полжизни назад".

"А я помню", - тихо сказал Дервин. "Я думал, ты рассказываешь анекдот. Ты сказал... ты сказал, что пророку, генералу и лорду было дано видение о драконьем кладе посреди опасного болота. Пророк отправился на поиски в одиночку, ослепленный видениями, и утонул в грязи. Генерал приказал своим солдатам принести ему сокровища, но они поссорились из-за того, как их разделить, и тоже погибли. Но мудрый лорд сплотил своих людей, они построили проход в болото, и он заплатил им частью клада".

"Какое отношение это может иметь к делу?" - огрызнулся Блейз.

"Мудрый лорд понимал, что его успех зависит от того, приведет ли он с собой своих последователей. Может, ты и сбросил "невидимые цепи", как ты выразился, но другие - нет. Позвольте им обрести утешение".

"Их ложь".