Непокорный Меч

ГЛАВА 21

В ту ночь звезды сияли ярче, чем Оливия когда-либо видела прежде, словно драгоценное ожерелье, раскинувшееся на молодом, смелом небе, когда последний ветер эльфов разогнал облака прочь.

Здесь не было ни причала, ни пирса, только белоснежный пляж, заваленный обломками кораблей. За ним виднелась линия темных деревьев - край леса, опоясывавшего большую часть крутого холма острова. Из этого леса вышли еще несколько эльфов, вооруженных луками.

Спасший их эльф спустился по шелковистой веревке и велел Ольве следовать за ним. Через некоторое время под пристальными взглядами эльфов за ними последовали остальные выжившие. Пленники с нижней палубы были потрепаны и бледны после заточения. Торун пришла последней; когда Абран забрал Ольву, дварфийка бросилась на нижнюю палубу, чтобы освободить пленников от оков. Эльфы отделили контрабандистов от их бывших пленников и заставили их опуститься на колени на песок.

Торун с опаской покинула корабль, проклиная все на своем пути, вода практически доходила ей до шеи, когда она побрела к берегу. Она захлебнулась, когда порыв ветра окатил ее лицо ледяной соленой водой, а эльфы рассмеялись.

"Чаша вина согреет вас в доме самого принца! Идите за нами!"

Они поднялись по склону песчаного пляжа и скрылись в тени деревьев. На взгляд Ольвы, здесь было два леса. В одном из них росли ели, сосны, березы и другие знакомые деревья, согнутые морскими ветрами. Другой лес состоял из гораздо более крупных деревьев с серебристыми стволами и золотистыми листьями. Эти лесные гиганты, казалось, были высажены через неравные промежутки в лесу - у берега их было множество, как серебристая стена, а затем по двое и по трое вдоль тропинки. В их верхних ветвях мерцали огоньки.

Ветер зашелестел ветвями, и вдруг по бокам тропинки, словно вынырнув из тумана, появились еще эльфы. Все они были одеты в мерцающие одеяния, бледно-золотистые, и хотя их лица напомнили Ольве эльфов-колдунов, которых она видела во время войны, она не ощутила ни страха, ни трепета. Эльфы возвысили свои голоса в неземной песне, и Торун удивленно сжала руку Ольвы.

"Это те, что привязаны к деревьям, - пояснил Маэдос. "Дриады, на вашем языке. Некоторые из них очень стары и мудры, и живут здесь уже много веков. Другие не так стары и уж точно не так мудры". Последнее замечание было адресовано другому эльфу, который материализовался неподалеку и, похоже, знал Маэдоса. Как и остальные, он был облачен в серебристые одежды, но в руке держал копье и выглядел как-то моложе и энергичнее своих бледных соседей. Их проводник остановился, обменялся со своим другом несколькими короткими словами на эльфийском, и оба рассмеялись. Второй эльф поклонился Ольве, а затем снова исчез. Его улыбка и яркое острие копья задержались еще на мгновение, а затем тоже пропали.

"Это был Телемор, - поведал Маэдос, - он уплыл со мной на войну против лорда Боуна. Нежить ранила его, и мы вернули его в лес, когда он уже не мог больше терпеть". Маэдос хлопнул по стволу дерева, проходя мимо. "Теперь он живет здесь до конца света и никогда больше не дойдет до Эвервуда. Но это место не так уж плохо, чтобы пережидать вечность, и с его самых верхних ветвей можно видеть море. Меня ждет другое дерево, но ему придется подождать еще немного! Сначала нужно многое сделать!"

Тропинка, казалось, вилась по спирали внутрь и вверх, ведя их к центральной вершине острова. Они миновали несколько строений. Некоторые из них были простыми деревянными хижинами или палатками, маленькими складами, мастерскими или убежищами. Другие представляли собой руины из белого камня, жутковатые и прекрасные в лунном свете.

"Сделано с помощью магии!" - с ликованием прошептала Торун. "Никаких блоков, высеченных рукой каменщика, никакого раствора или кирпича! О, чудесно!"

В лесу были и животные. На ветвях сидели птицы, и Ольва заметила темные силуэты, мелькавшие в подлеске. Оглядевшись, она обнаружила, что, кроме Торун и эльфов, здесь больше никого нет. Выжившие с корабля исчезли.

"Где же остальные люди, которых мы спасли?"

"Недалеко от берега, где я причалил ваш корабль, есть место, где можно укрыться. Они проведут там ночь, а со временем их отправят обратно в земли Саммерсвелла. Но у нас не принято пропускать посторонних в пределы леса. Вы - исключение".

Тропинка снова повернула, и вдруг перед ними предстал самый чудесный замок, который Ольва когда-либо могла себе представить. Он тоже был сделан из заколдованного камня, но переплетался с лесом: деревья проглядывали сквозь щели в белых стенах, а белые шпили поднимались над самыми верхними ветвями. Все выше и выше он поднимался, устремляясь к звездам, словно пытаясь взлететь. Над головой вились спиральные лестницы, а тонкие каменные мостики, похожие на сверкающие нити паутины, соединяли одну башню с другой. Бледные фигуры смотрели вниз с уступов, башен и альковов, и Ольва не могла понять, были ли это эльфы, статуи или что-то еще.

В самом сердце заколдованного замка, возвышаясь даже над самой высокой башней, росло гигантское древо жизни. Золотые листья распустились, проливая теплое золотистое сияние на крепость внизу, и Ольва смогла разглядеть еще больше фигур, движущихся среди ветвей. Там, наверху, ствол дерева раздваивался, образуя широкую чашу, похожую на сложенные ладони, и там собралось множество эльфов.

Откуда-то из верхушек деревьев донесся звук трубы герольда, чистый и холодный, пронзительный, как удар копья.

"Это знак к началу веселья", - сказал Маэдос.

Впоследствии Ольва могла вспомнить только обрывки, как вспоминают мимолетные обрывки сна, но эти обрывки были четкими и яркими. Долгие годы она бродила по миру, спотыкаясь, как во сне, но в те немногие запомнившиеся мгновения была по-настоящему бодрой и осознанной, все ее чувства были наполнены радостью. Она забыла о своих страхах и усталости, сомнениях и тревогах. Она забыла Бора и Ку, оставшихся в Эллспорте; забыла Альфа в Некраде.

Она даже забыла Дервина, ненадолго.

Как будто двор эльфов убедил ее в том, что, хотя в мире и есть тьма, она далеко и не может соперничать со светом, который струится сквозь нее. Эльфийское дерево достигало небес, и они гуляли среди звезд.