Страница 17 из 74
Мне нужно было серьёзно поговорить с Лерой о Бублике. Напомнить нужно о том, что её варан может уйти в депрессию. И откладывать терапию было нельзя.
К тому же, Соколова явно собиралась мне что-то сказать, да никак не решалась.
Но Леры в раздевалке не оказалось.
Дэнни щёлкал камерой, снимая свой профиль, а Костя мешал ему сделать хорошие фото, кривляясь на фоне.
— Да убери ты свою рожу, Костян! — возмутился мажор. — Надо срочно выложить!
— Я то тут при чём? — хохотнул Смирнов, отвлекаясь на свой шкафчик.
Анна вышла из душевой в светлой сменке, отправляясь на женскую половину.
— Ветров, где Соколова? — поинтересовался я у мажора.
Дэнни нехотя оторвался от экрана смартфона.
— А, Лера?.. С кем-то болтала по телефону, а потом как ужаленная выскочила в коридор, — бросил он и снова уткнулся в телефон. — Тренер, как думаете, хэштег «ПобедителиБетонки» лучше с нижним подчеркиванием или слитно?
— Напиши слитно, — буркнул я и вышел в коридор. Затем покосился на Живчика, который активно задвигал носом, и вновь включил свой пропеллер.
— Хочешь сказать, что ты можешь найти Валерию? — спросил у него.
— Уаф-аф! — звонко залаял терьер.
Сверчок высунулся из кармана, зевнул.
— Шерстяной корнет говорит, что найдёт с радостью, — произнёс барон. — Мне бы его нюх, я бы щас поискал что-нибудь крепкое. Вроде тех капель росы, в лазарете.
— Умерь аппетиты, — предупредил я, давая волю Живчику. Он дёрнул поводок, повёл в сторону холла. — Ты знаешь, чем это чревато.
— Песнями и плясками, — подчеркнул сверчок. Но затем увидел мой категоричный взгляд. — Виноват-с, неправильный настрой. Согласен.
Барон Сверчанский спрятался, когда я вышел в холл.
У входных дверей базы замерла Лера. А рядом с ней, нервно теребя лямки школьного рюкзака, стояла худенькая испуганная девочка лет десяти в старенькой и не по размеру большой куртке.
Услышав мои шаги, Лера вздрогнула. Она рефлекторно закрыла собой девочку, словно волчица защищала своего малыша от опасности.
Родионыч уже был на своём месте. Смотрел очередной матч, искоса поглядывая через приоткрытое окошко в нашу сторону.
Я остановился в нескольких метрах от Леры и её племянницы. Другого на ум не приходило.
— Давай уже, Соколова, — вздохнул я. — Говори, что у тебя опять приключилось.
Дикарка опустила глаза. Вся её былая дерзость куда-то улетучилась.
— Тренер… Мне нужно Наташку приютить. На время. Пару дней буквально, — глухо пробормотала Лера, не поднимая головы. — Ей негде жить. Опека отвязалась, но с квартиры съёмной нас выселили. Хозяева заехали. И по такой цене я так быстро не найду жильё. И я подумала… Ей десять лет, но она может помогать по хозяйству…
Я сложил руки за спиной, оценивая масштаб катастрофы.
— Ты хочешь, чтобы десятилетний ребёнок ночевал на гладиаторской базе? — напряжённо произнёс я. — Среди ядовитых варанов, барсов, растекающихся слаймов и, с недавних пор, хищных многоножек? Серьёзно? Это же прямое нарушение всех норм безопасности!
Лера стушевалась. Её плечи поникли, она опустила голову, вжимая её в плечи.
— Я поняла… Нет. Всё. Извините, тренер, — прошептала она с такой безнадёжностью, что у меня внутри что-то ёкнуло. — Я не хотела вас тревожить. Я дура, что вообще подумала… Мы пойдём. Придумаем что-нибудь. Пойдём, Наташ.
Она взяла девочку за руку, потянула к выходу.
Я смотрел на их спины, и мой мозг моментально считал подтекст этого «придумаем что-нибудь». Это означало ночёвку на вокзале, прятки от патрульных или, того хуже, скитание по подъездам.
В памяти непроизвольно всплыли воспоминания из моего прошлого. Те холодные бесконечные ночи, когда я подростком сбежал из дома, спал в домике на дереве, который построили мы с пацанами. Как я вздрагивал от каждого шороха, сжимая в кармане перочинный нож. Тот детский страх и чувство абсолютной ненужности я запомнил на всю жизнь. Разве я мог пожелать это её племяшке?
— Стоять! — резко скомандовал я.
Лера замерла, не оборачиваясь.
— Пусть пока живёт и ночует на базе, — сказал я, уже мягче. — Размести её в комнате отдыха, так где стоит диван. Он хоть и старый, но спать на нём можно. Я поговорю с Кирой, утрясу этот вопрос.
Дикарка резко обернулась. На устах улыбка, в глазах недоверчивая надежда.
— Правда⁈ Спасибо, тренер! — Лера чуть не задохнулась от радости. — А я тогда перекантуюсь с друганами на Лиговском! Там у них клоповник, правда. Девочке там точно не место…
— Никаких «перекантуюсь», Соколова, — ледяным тоном отрезал я, пресекая эту глупость на корню. — Ты ночуешь с племянницей. Здесь. На базе. В одной комнате. Чтобы она, не дай бог, не залезла ни в какие вольеры. Головой отвечаешь за её безопасность.
Лера замерла. Затем прикусила губу, изо всех сил стараясь скрыть широкую улыбку. Но её выдавали поблёскивающие от подступающих слёз глаза. Соколова без лишних слов благодарно кивнула, и они отправились в сторону комнаты.
Наташу мы благополучно устроили в комнате отдыха на базе. Она растерянно улыбалась, сияя голубыми глазами и нервно теребя светлые косички. Ребёнок чувствовал себя слегка не в своей тарелке, но уж лучше здесь, пусть это чувствует, чем в какой-нибудь каморке в компании тараканов. Да к тому же уверен, пройдёт время, и она расслабится.
Оставив девочку под присмотром Родионыча, бабы Зины и Раисы, которая тут же принялась причитать, какая девочка худенькая, потащив на кухню, мы загрузились в наш микроавтобус и отправились праздновать.
Ресторан «Мансарда» оправдал все ожидания.
Панорамные окна на верхнем этаже открывали потрясающий вид на Питер и величественный купол Исаакиевского собора.
Команда, переодетая в сменку с благоговением разместилась за двумя совмещёнными столами.
Вышколенные официанты бесшумно порхали между столиками. Тут же заставили стол закусками и напитками, пока готовились основные блюда.
Живчик в это время уже вкушал из миски свою порцию корма, урчал под столом. Искорка хрустела сублиматом рядом с ним. А барон Сверчанский чавкал в кармане апельсином.
Внезапно Белов, окрылённый победой в турнире, решил блеснуть перед командой светскими манерами. Подозвал официанта и с нарочитым пафосом заказал себе порцию огромных тигровых креветок.