Страница 5 из 17
— Мексиканская лазанья с курицей. В ней вместо макарон используются тортильи.
— Думаю, это самое вкусное, что я когда-либо пробовал.
Она тихо рассмеялась.
— Или ты просто голодный.
— По-моему, и то, и другое.
Она подняла бокал с вином.
— Хочешь немного?
— Один бокал.
Она налила, и я поднес свой бокал к ее.
— За величайшее сокровище, которое я нашел сегодня вечером.
Она посмотрела на стол, растерявшись, и румянец на ее щеках расцвел еще сильнее. Я не помнил, когда в последний раз видел краснеющую женщину. Там, где я жил, и в моей сфере деятельности, это происходило довольно редко. Я нашел это очень привлекательным, по крайней мере, в ее случае.
Улыбнувшись, я снова сосредоточился на еде в своей тарелке.
Он не лгал, когда сказал, что ему понравилась запеканка. Он съел три огромных куска, а потом еще полдюжины печенья с чашкой кофе.
Во время ужина мы не переставали разговаривать. Он задавал вопрос за вопросом, а когда я сказала, что теперь моя очередь, он рассмеялся.
— Чем ты зарабатываешь на жизнь, Шейн?
— Я врач. Специалист в педиатрии.
— Правда?
— Я люблю детей. Я работаю в Калгари, последние три года мне не везло, и я был вдали от семьи во время праздников. Из-за обязательств членов семьи мы не собирались все вместе уже пять лет.
— Вот почему подарки были так важны.
— Моя мама всегда делала Рождество таким особенным, и я знаю, как она грустила каждый год, когда кого-то из нас не было рядом. Я хотел, чтобы этот год был для нее идеальным, — он провел большим пальцем по краю стола, выглядя грустным. — В этом году она нас сильно испугала, мы почти потеряли ее, — он поднял глаза, его взгляд был серьезным. — Но сейчас она в порядке, и я сделал все, что мог, чтобы приехать сюда на Рождество. Мы все сделали.
Я накрыла его руку своей.
— Ты доедешь. Я слышала, что ночью буря утихнет, а ехать недалеко. Ты доедешь.
Он перевернул руку, обхватив мою. И снова я почувствовала странный прилив тепла.
— Спасибо, Кэлли. За ужин, за компанию, за помощь, за все.
Воздух вокруг нас стал тяжелее. Теплее. Его глаза потемнели, а мое дыхание участилось. Он слегка наклонился вперед, и я быстро встала.
— Нам нужно упаковать подарки. Мы можем перенести их сюда, тут больше места.
Он моргнул и прочистил горло.
— Верно. Хорошая идея.
Я поспешила по коридору, а Шейн последовал за мной. У прилавка я взяла его счет, чтобы передать ему, и широко раскрыла глаза.
— Эм, Шейн?
— Да? — он взглянул на меня из-за стопки коробок, которые держал в руках.
— Твою кредитку отклонили.
Его лицо побледнело.
— Что?
Я прикусила губу и хихикнула.
— Хо-хо-хо.
— Это нехорошо, Кэлли. Думаю, теперь ты попала в список непослушных.
Он смеялся, когда продолжил идти по коридору, и моя цель была достигнута. У нас снова была приятная атмосфера.
А что касается списка непослушных? Я была уверена, что уже попала в него, глядя на его задницу в обтягивающих джинсах.
Он хорошо справлялся с углами. Со всей дотошностью. Было странно, как легко мы общались. Он дразнил меня и бросал в меня ленты. Критиковал мои углы по сравнению с его. Покачал головой над моим ненадлежащим использованием достаточного количества скотча. В свою очередь, я назвала его педантичным, что заставило его рассмеяться, сообщила ему, что количество скотча, которое он использовал, сделало подарки достойными Форт-Нокса, и сказала ему, что его навыки закручивания лент отстойные. Он брал подарки, сравнивал их, затем соглашался и объявлял, что мы с ним отличная команда. Постепенно, с течением времени, куча подарков исчезала, и я сортировала их по пакетам, добавляя корзинки, печенье и конфеты. Я убедилась, что серьги для женщин и купленный им браслет были в отдельном пакете, и положила его в один из больших, показав Шейну, где они находятся.
Взглянув на часы, я с удивлением обнаружила, что уже одиннадцать. Мой обычный одинокий вечер не только пролетел незаметно, но и стал самым приятным за долгое время.
— Как долго ты здесь живешь?
— Большую часть своей жизни.
— Ты жила здесь? В магазине?
— Не в этом. В другом.
Шейн встал и потянулся.
— А что наверху?
— Моя студия.
Он протянул руку.
— Покажешь мне?
Я провела его наверх, и он прошелся по комнате, осматриваясь по сторонам. Он хмыкнул, глядя на несколько витражей, над которыми я работала, понюхал новые лосьоны для ванны, которые я смешивала, а затем остановился у моего нового рабочего места.
— Делаешь украшения?
— Учусь.
Он поднял кожаный браслет, который я украсила серебром.
— Выглядит потрясающе. Просто вау.
— Это незавершенная работа, — я подошла ближе и застегнула браслет на его запястье. — Здесь есть дефект. Видишь? — я показала на него. — Вот тут. Я еще не до конца освоила эту технику.
— Иногда именно дефекты делают вещь идеальной, Кэлли, — прошептал он.
— Возможно.
Он потянул руку, чтобы расстегнуть застежку, но я остановила его.
— Нет. Я… я хочу, чтобы он остался у тебя.
— Правда?
— Да. Спасибо, что провел со мной Рождественский вечер, Шейн.
Его глаза снова потемнели, и, не дав мне его остановить, протянул руку, притянув меня к себе. Его запах окутал меня, и я оказалась в его объятиях. Я прижалась лбом к его подбородку, а его руки полностью обхватили меня.
— Спасибо, Кэлли. За все.
Он отступил на шаг, но не выпустил меня из объятий.
— Почему ты одна? Почему в Рождество тебя не окружают семья и друзья?
Я грустно улыбнулась.
— Мои родители развелись, когда я была маленькой. Мама ушла от нас, когда мне было девять. Она устала от жизни в маленьком городке и от того, что была женой лавочника, как она называла отца. Он управлял универсальным магазином в городе, его родители управляли им до него. Ему нравилось жить в маленьком городке, где он знал всех, а все знали его.
Он кивнул, давая понять, чтобы я продолжала.
— Мой отец был довольно беспомощным в быту, поэтому я научилась готовить, заниматься домашними делами и ухаживать за ним. После школы и по выходным я помогала в магазине.
— Он так и не женился во второй раз?
— Нет. Думаю, он так и не смог забыть мою маму. Мы больше ничего о ней не слышали, но я думаю, он всегда надеялся, что она вернется.
— Похоже, тебе довольно быстро пришлось повзрослеть.