Страница 58 из 124
— Наверное, тебя пригласили из-за технического партнерства? — с наигранной легкостью предполагаю я. — Должно быть, в D’Ambrosi решили: раз вы поставляете нам двигатели, значит, тебе положено бывать и на всех наших вечеринках.
— Точно, — отвечает Рид, но легче мне от этого не становится. — Наверное, так и есть.
У меня внутри все переворачивается, когда я занимаю свое место на стартовой решетке, но теперь к тошноте примешивается жгучая ярость.
Двигатель рокочет, пока я сильнее сжимаю пальцами руль. После парада пилотов я ни с кем не разговаривал, кроме своих инженеров. Держал голову опущенной и избегал любых встреч — лишь бы не дать погаснуть огню, который разгорался у меня в груди.
Теперь он пылает во всю силу.
С каждым загорающимся красным огнем мое сердце бьется все медленнее, а когда они одновременно гаснут, оно резко подпрыгивает. Я идеально срываюсь с места и сразу же обхожу две машины. К первому повороту я уже девятый. Захватываю внутреннюю траекторию, пристраиваюсь за болидом «Макморрис» и буквально повисаю у него на заднем антикрыле. С каждым кругом отрыв понемногу увеличивается, но я знаю: стоит еще немного прибавить — и я смогу его пройти.
Бранни жужжит у меня в ухе, словно назойливый комар. Я отключаюсь от всего, кроме действительно важной информации, отвечая коротко и только тогда, когда это необходимо. Обычно между нами отличное взаимопонимание, но только не сегодня. Не после того, как я узнал о заговоре, который плели прямо у меня под носом, собираясь избавиться от меня.
К двадцать третьему кругу я уже впереди «Макморриса», и машина ведет себя безупречно. Шины все еще отлично держатся, баланс настолько хорош, насколько вообще может быть у Argonaut, и я выжимаю из болида каждую каплю мощности.
Я еду, чтобы доказать свою ценность. Неважно, Argonaut или какой-то другой команде — я намерен показать, на что способен и почему заслуживаю быть здесь. Не просто так меня признали новичком года в дебютном сезоне. Не просто так спонсоры выстроились ко мне в очередь с самого начала. Не просто так я обошел сотни других гонщиков на пути в «Формулу-1». Я оказался здесь, потому что выгрыз это место. И я продолжу бороться.
Я продолжаю атаковать, стремясь сократить отставание от машины впереди. Уже собираюсь спросить у Бранни, какой между нами разрыв, но прежде он сам выходит на связь.
— С машиной что-то не так, — говорит он. — Мы должны снять ее с гонки. Сбавь скорость и заезжай в боксы. Повторяю: сбавь скорость и заезжай в боксы.
От потрясения я на мгновение теряю дар речи. Машина ощущается настолько идеальной, насколько вообще может ощущаться болид Argonaut.
— Что случилось? — резко требую я. — Я ничего не чувствую. Все в порядке.
— Есть проблема, — повторяет Бранни, не вдаваясь ни в какие подробности.
Может, он не хочет раскрывать информацию соперникам. Но, черт возьми, это я веду эту машину. Он хотя бы мог намекнуть, чтобы я сам понимал, насколько все серьезно.
— Скажи мне, — сквозь зубы произношу я.
Но меня снова оставляют в полном неведении.
— Мы не можем рисковать, — отвечает он. — В боксы. В боксы.
Мне плевать, что весь мир слышит, как я матерюсь по радио. Плевать, что, залетая на пит-лейн, я едва не превышаю ограничение скорости. Плевать, что мой шлем с оглушительным треском ударяется о бетонный пол гаража, пока инженеры и механики суетятся вокруг машины.
Кипя от ярости, я стискиваю зубы, чтобы не сорваться на того, кто этого не заслуживает. Опустив голову, я уворачиваюсь от людей, которые пытаются меня остановить и что-то обсудить. Сейчас я не могу. Просто не могу. Не хочу выслушивать очередные оправдания.
Но руководитель команды, Стерджилл, преграждает мне путь к коридору, ведущему из боксов, не оставляя другого выбора, кроме как пройти мимо него. Я уже собираюсь просто оттолкнуть его плечом, не смотреть ему в глаза и не слушать ту чушь, которую он наверняка сейчас начнет нести. Но стоит мне поравняться с ним, как он резко хватает меня за бицепс.
Я уже готов рявкнуть, чтобы он отпустил меня, но замираю, увидев выражение его глаз. Настороженность. Тревогу. Мрачное беспокойство.
Я позволяю ему притянуть меня ближе.
Подойдя вплотную, он наклоняется к самому моему уху, не решаясь говорить так, чтобы кто-нибудь услышал. Его дыхание обжигает кожу, но кровь в моих жилах стынет, когда он произносит:
— С машиной все было в порядке, — тихо говорит он. — Приказ поступил от Бака.