Пересекая черту

ГЛАВА 15 Уиллоу

— Похоже, никакой я не талисман на удачу.

В укромном уголке гаража Argonaut Дев вытирает полотенцем мокрые от пота волосы. Он убирает с лица выбившиеся кудри и взъерошивает их, позволяя прядям лечь как попало. Даже после изнурительной гонки, в течение которой он отчаянно защищал позицию напарника, Дев выглядит практически безупречно.

Но мужчину, стоящего сейчас передо мной, я почти не узнаю. Плечи у него поникли, губы плотно сжаты. Он несчастен — это очевидно — и спрятался в этом углу, чтобы никто больше не увидел его таким.

Он не хотел, чтобы и я стала этому свидетелем, но я сразу поняла, что слабая улыбка, которую он натянул, появившись на пит-лейне, была ненастоящей, поэтому пошла за ним. Чава молча вручил Деву бутылку воды и полотенце, явно лучше меня понимая, что в такие минуты его не стоит трогать.

Заметив, что я иду следом, Дев попытался возразить, но после моих слов о талисмане на удачу передумал. Он до сих пор ничего не сказал, и мне остается лишь наблюдать за ним, мучительно пытаясь придумать, как поднять ему настроение.

Я слышала переговоры команды по радио, слышала, как гоночный инженер запретил ему обгонять напарника. В итоге Дев финишировал двенадцатым, Натаниэль — одиннадцатым. Ни один из них не заработал очков. Неудивительно, что он раздавлен и измотан. Все эти усилия оказались напрасны.

Пусть я здесь недавно, не заметить напряжения между половиной гаража Дева и половиной Натаниэля невозможно. Сразу понятно, кто в приоритете, и, без сомнения, владелец команды имеет к этому некоторое отношение. Я пока не знаю, почему Дев так сильно ненавидит Натаниэля, но рано или поздно вытяну из него всю историю. А пока достаточно своими глазами увидеть, как команда относится к Деву, чтобы многое встало на свои места.

С самого начала моей работы его менеджером по социальным сетям я стремилась привлечь внимание руководства Argonaut и заставить их увидеть, насколько он ценен для команды. Но, возможно, я смотрю на все это не с той стороны. Возможно, мне нужно разработать новый план, потому что, судя по тому, что я успела увидеть, пока Argonaut руководит Бак Деккер, интересы Дева никогда не будут для них главным приоритетом.

— Когда закончишь с интервью и разбором гонки, найди меня в отеле, ладно?

После долгой паузы он хрипло отвечает:

— Ладно.

Испытывая судьбу и нарушая установленные нами границы, я приподнимаюсь на носках и убираю локон, упавший ему на лоб. Я замечаю удивление в его глазах, но предпочитаю не обращать на него внимания.

— Вот, — объявляю я, улыбаясь ему снизу вверх, пока мое сердце начинает биться чуть быстрее. — Теперь можно и перед камерами появляться.

В дверь стучат уже после одиннадцати.

Я выбираюсь из кровати и босиком иду к двери, касаясь кончиками пальцев ее гладкой поверхности, чтобы заглянуть в глазок. Лица мужчины, стоящего в коридоре отеля, не видно. Одной рукой он упирается в дверной косяк, опустив подбородок к груди, но я безошибочно узнаю Дева.

Когда я распахиваю дверь, он медленно поднимает голову. Он принял душ и переоделся, однако выражение его лица осталось таким же мрачным, каким было, когда после гонки я оставила его в гараже. К моему удивлению, на нем темно-синяя футболка с логотипом Argonaut и джинсы. После всего, что произошло сегодня, можно было бы подумать, что он выберет одежду без символики команды, но, полагаю, как и с приказом во время гонки, выбора ему не оставили.

— Привет, — тихо и хрипло произносит он.

— Привет. — Я отступаю от двери и приглашающим жестом указываю внутрь. — Заходи.

Несколько секунд он смотрит на меня, затем убирает руку с косяка и медленно входит. Оставив обувь у порога, он направляется к креслу в углу. Со вздохом падает в него и запрокидывает голову на подушку. Колени широко разведены, локти свисают с подлокотников. Поза расслабленная, но донельзя усталая, и я невольно представляю, как опускаюсь между его ног, положив ладони ему на бедра…

Господи боже, девочка. Возьми себя в руки.

Я еще несколько секунд стою в маленькой прихожей, пытаясь собраться, а потом поворачиваюсь и иду к кровати. Присев на ближайший к нему угол, подкладываю руки под ноги и внимательно его рассматриваю.

— Ты в порядке? — наконец спрашиваю я, хотя ответ и без того очевиден.

Он закрывает глаза, и ресницы на несколько секунд касаются щек. Затем снова открывает их и сосредоточивает взгляд на мне.

— Все будет нормально.

Иными словами, сейчас он совершенно не в порядке. Не то чтобы он когда-нибудь признал это вслух. Только не вечно жизнерадостный Дев.

— Хочешь поговорить? — продолжаю я.

— Не особо.

Я киваю, позволяя тишине повиснуть между нами. Я попросила его найти меня, потому что хотела вместе придумать новую стратегию, которая поможет привлечь внимание других команд, помимо Argonaut, но сейчас явно не время поднимать эту тему. Ему плохо, и внутри него идет незримая борьба, о которой мне ничего не известно. Возможно, я никогда о ней и не узнаю.

Пусть я не готова обсуждать стратегию или заставлять его открываться, но мне не хочется, чтобы он вернулся в свой номер и страдал там в одиночестве. Конечно, он мог бы обратиться к Чаве или Марку, но сомневаюсь, что сделает это: за все годы знакомства я ни разу не видела Дева настолько уязвимым. Мне уже повезло, что он вообще пришел сюда, опустив защиту. И я хочу, чтобы он остался.

Я с трудом поднимаюсь с кровати и, кажется, пугаю его своим резким движением. Однако отстраненность в его глазах немного рассеивается, пока он следит за мной.

— Давай посмотрим фильм, — объявляю я, на мгновение задержав на нем взгляд, а затем решительно иду за пультом, лежащим на прикроватной тумбочке.

Я уже вошла в свою учетную запись Netflix: раньше мы с Шанталь созванивались по FaceTime, и я смотрела серию любимого ситкома. Поэтому, когда я нажимаю кнопку включения и экран оживает, на нем появляется мой профиль и подборка романтических комедий, которые, по мнению алгоритма, должны мне понравиться. Но сегодня я не стану выбирать ни одну из них.

— Ты все еще любишь ужастики? — спрашиваю я, украдкой взглянув на него.

Он хмурится уже не так сильно, как прежде, но мой вопрос заставляет его вопросительно свести брови.

— Ты это помнишь?

Я фыркаю, пролистывая до следующего ряда рекомендаций.

— Ты спрашиваешь, помню ли я, как до смерти пугалась всякий раз, когда вы с Окли устраивали марафоны фильмов ужасов? Еще бы я не помнила.