Пересекая черту

ГЛАВА 12 Дев

Если бы от сексуальной неудовлетворенности можно было умереть, я был бы уже мертв.

Из-за воздержания, которое длится, кажется, уже целую гребаную вечность, и больших карих глаз Уиллоу, говорящих мне то, чего отказываются произносить ее губы, я почти уверен, что мой член вот-вот сам закричит о помощи.

Конечно, я мог бы что-нибудь с этим сделать. Большинство местных, да и вообще большинство моих соотечественников, не знают, кто я такой, поэтому преследующий меня слух вряд ли станет проблемой. Можно отправиться в бар, подцепить случайную девушку и привезти ее домой. Но с моим везением все наверняка обернется катастрофой и на мою голову свалится новый скандал. Еще один повод разозлить Argonaut и окончательно похоронить мою карьеру.

И да, признаю: у меня достаточно денег и связей, чтобы раздобыть номер службы, которая отправит роскошную женщину прямо к моей двери, но платный секс меня не привлекает. Я только рад за секс-работниц, которым нравится их работа, но сам вряд ли когда-нибудь стану пользоваться их услугами, хотя знаю нескольких людей из паддока, которые это делают.

Поэтому остается вариант, к которому я прибегаю уже несколько недель, и фантазия, вдохновляющая меня с той самой ночи в Остине: моя рука на члене и Уиллоу в мыслях. После сегодняшнего дня к ним добавились новые подробности — ветер, поднявший платье до самых бедер и обнаживший плавки с ромашками, едва прикрывающие ее идеальную задницу в форме персик.

Тогда я повел себя как джентльмен и сделал вид, будто ничего не заметил. Но сейчас? В голове проносится одна непристойность за другой, пока Уиллоу заходит в дом и поворачивается, чтобы закрыть дверь, одарив меня на прощание легкой улыбкой.

Я иду к себе и сразу поднимаюсь в спальню, а оттуда — в примыкающую ванную. К счастью, родители уехали на весь день в Малибу осматривать место проведения свадьбы Алиши. Потому что после одного дня с Уиллоу у меня самый сильный гребаный стояк в истории человечества. Благослови господь пакеты с макарунами, которыми мне удалось прикрыться по пути в дом. Без их божественного вмешательства я, вероятно, навсегда отпугнул бы Уиллоу.

В мгновение ока я избавляюсь от одежды и оказываюсь в душе, прижавшись лбом к прохладной плитке и обхватив рукой член под струями воды. Первой в воображении появляется ее улыбка. Пухлые губы и розовый язык, которым она их облизывает, ямочки на щеках. Затем я представляю тонкую шею, округлость груди под легкой хлопковой тканью сарафана и ветер, поднимающий подол до самой талии.

Светлые, почти выцветшие растяжки покрывают ее бедра и ягодицы, словно карта, и мне хочется провести пальцами по каждой из них, скользнуть между ее ног и услышать тихие стоны. Почувствовать, как ее киска сжимает мой член. Довести ее до такого исступления, чтобы она выкрикнула мое имя и рассыпалась под моими прикосновениями.

Я быстро кончаю, зажмурившись и опираясь на предплечье. Если бы рядом кто-нибудь был, я бы сгорел от стыда. Но к черту. Вот что со мной делают Уиллоу и вынужденное из-за скандала воздержание. Я снова превратился в гребаного подростка.

Закончив в душе, я оборачиваю полотенце вокруг талии и беру другое, чтобы вытереть волосы. Когда поднимаю руку, мышцу в плече пронзает боль. Черт. Волны уже давно не швыряли меня с такой силой, и завтра все тело наверняка будет болеть. Учитывая, что я отпустил Марка на неделю и рядом нет никого, кто мог бы привести меня в форму, если я серьезно себе наврежу. Поэтому я натягиваю плавательные шорты и отправляюсь к джакузи на заднем дворе — моему импровизированному физиотерапевту.

К тому времени, когда я выхожу на террасу, солнце почти скрылось за горизонтом, а с наступлением сумерек над головой автоматически загораются мерцающие огоньки, которые установил отец. Джакузи находится на два уровня ниже, в нижней части террасы, откуда его почти не видно из дома, а высокий забор слева отделяет наш двор от участка Уильямсов. Маленький проход, который мы с Окли когда-то вырезали в дальнем углу, до сих пор не заколотили, хотя ни один из нас уже не смог бы через него пролезть. Теперь им пользуется лишь сенбернар их семьи Герман, да и он уже едва там помещается.

Откинув крышку джакузи, я осторожно опускаю в воду сначала одну ногу, затем другую и погружаюсь по плечи, устраиваясь на одном из лежачих сидений. Я запрокидываю голову и издаю стон, чувствуя, как мышцы понемногу расслабляются. Одним нажатием кнопки включаю гидромассаж, и струи начинают бить между лопатками, но насладиться облегчением мне мешает вспыхнувший неподалеку свет.

С моего места виден второй этаж дома Уильямсов, и свет льется из окна спальни Уиллоу. Жалюзи открыты, и я вижу ее: в одной руке она держит оранжевую коробку, в другой — макарун. Уиллоу останавливается, откусывает кусочек и от удовольствия запрокидывает голову, пережевывая его, а черные кудри рассыпаются по спине. Будто кто-то ее позвал, она оглядывается через плечо и что-то отвечает, а затем направляется к окну.

У меня перехватывает дыхание в ожидании, что она поймает меня за тем, что я наблюдаю за ней, но Уиллоу продолжает смотреть в сторону двери, пока тянет за шнур жалюзи, лишая меня возможности заглянуть в ее жизнь.

Как я начинаю понимать, теперь мне недостаточно даже проводить с ней долгие часы. Не представляю, как я выдержал несколько месяцев без нее после принятого нами неудачного решения — ладно, принятого мной неудачного решения. Но теперь, когда она снова появилась в моей жизни… Да, мне конец.

Полный и окончательный.

Поэтому я делаю единственное, что мне остается: закрываю глаза и снова погружаюсь в воспоминание о той ночи, когда все изменилось.

Субботний вечер в Остине — тот самый вечер, — и мне нужно, блядь, лечь спать.

Марк уже размял мне плечи и шею, чтобы завтра за рулем мышцы не затекли. Чава подробно разобрал со мной план поездки в Мексику на следующей неделе. Джани своими дурацкими видео сумела довести меня до бешенства. А полчаса назад Окли после нескольких часов видеоигр наконец ушел из моего гостиничного номера, чтобы я мог отдохнуть.

Но я не могу уснуть.

И все потому, что я не могу перестать думать об Уиллоу.