Пересекая черту

ГЛАВА 6 Дев

Целый час я провел за тем, что подлизывался ко всем подряд под бдительным надзором Говарда, и в итоге я отказываюсь идти в клуб с Марком, Чавой и Окли, сославшись на головную боль. Марк отправляет меня домой, снабдив двумя таблетками парацетамола, напитком с электролитами, пакетом со льдом и рекомендацией пройти курс медитаций под руководством инструктора. Мне пришлось чертовски долго уговаривать его вообще пойти развлекаться — в нем неизменно берут верх преданный своему делу тренер и заботливая мамочка, — но теперь я один и могу как следует обдумать то, что натворил.

Плюс: я нанял человека, который восстановит мою испорченную репутацию. Минус: этот человек — младшая сестра моего лучшего друга.

Уиллоу не обязана спрашивать разрешения у брата, но Окли никогда не позволит ей ввязаться в ситуацию, в которой она может пострадать — физически или как-либо еще. А после всего, через что ей пришлось пройти, я не удивлюсь, если он решительно выступит против моей идеи.

Если так и случится, я отзову предложение. Без споров. Это будет самое правильное решение, потому что, если Окли откажет, а Уиллоу по-прежнему будет считать эту работу возможным вариантом, она начнет с ним спорить. Я не стану вставать между братом и сестрой. Это лишь породит новые проблемы, которые никому из нас не нужны.

Наверное, мне вообще не следовало предлагать ей эту работу, но я действительно верю, что она сможет возродить мою репутацию. Уиллоу не только разбирается в своем деле, но и знает меня. Знает, где проходят мои границы. К тому же она выросла в мире автоспорта и прекрасно в нем ориентируется. И мне не придется ничего объяснять ей о своем прошлом, потому что почти все это она видела собственными глазами.

Идеальное решение.

В прихожей я сбрасываю неудобную парадную обувь, даже не включая свет. Мягкое сияние ночного города за окнами помогает мне добраться до спальни, и я твердо решаю не думать об этом больше, чем уже успел. Лучше всего переспать с этой мыслью и утром понять, что я обо всем думаю. На полный шампанского желудок я никогда не принимал особенно удачных решений.

Утром, когда голова прояснится, я еще раз все обдумаю. Но уже сейчас это кажется самым правильным решением за долгое время.

Уиллоу сможет все исправить. Я знаю, что сможет.

Мне снова снится та ночь — та самая, год назад, когда я принял худшее решение в своей жизни. Хотя, возможно, это кошмар. Я до сих пор не разобрался.

Я в хлам, Уиллоу тоже. Она прислонилась к стене рядом со мной, а за дверью слева Окли выворачивает наизнанку. Он давится, стонет и клянется больше никогда в жизни не прикасаться к алкоголю, хотя уже завтра снова будет пить.

Мы с Уиллоу едва успели дотащить его до туалета в клубе, прежде чем его вырвало, но заходить вместе с ним отказались. Вместо этого ждем снаружи, пока он закончит, чтобы оттащить его обратно в отель, где он проведет остаток своего дня рождения в постели. Я мог бы справиться и один, но Уиллоу, как заботливая сестра, хочет убедиться, что с ним все в порядке.

— Только потому, что мама меня убьет, если с ним что-нибудь случится, — считает нужным напомнить она.

Пусть говорит что угодно, я знаю правду. Она никогда в этом не признается, но ей действительно небезразличен брат. Безумие. Совершенно ненормальное поведение. Я бы ни за что не признался, что так же отношусь к своей сестре, хотя это тоже правда.

Алиша сейчас где-то в основном зале клуба со своим женихом и остальными нашими друзьями — все празднуют день рождения Окли. Каким-то чудом мне удалось собрать их в Техасе, потому что из-за расписания гонок всю эту неделю я должен находиться в Остине. Впрочем, где бы мы ни собрались всей компанией, это неизменно оборачивается хаосом — самым веселым из возможных.

Я откидываюсь на прохладную стену из бетонных блоков и закрываю глаза, пока мир вращается вокруг меня. Пусть ужин пока остается в моем желудке, но сегодня я выпил не меньше шотов, чем Окли. Я не решаюсь снова открыть глаза, пока Уиллоу не начинает запинаться:

— Нет, спасибо. Я… я вообще-то здесь со своим парнем.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит: Уиллоу прижата к стене, ее плечи напряжены, а сама она вполоборота отвернулась от самодовольного придурка из студенческого братства, вторгшегося в ее личное пространство. Парень окидывает меня мутным взглядом, словно оценивая возможного противника, на мгновение замирает, а затем снова переключается на нее.

Парнем. Уиллоу упомянула своего парня.

И тут до меня доходит, что она имеет в виду меня. Просто пытается заставить этого ублюдка оставить ее в покое, потому что, насколько мне известно, она ни с кем не встречается, а если и встречается, то его здесь точно нет. Просто охренеть, что она не может сказать «нет» или «ты мне неинтересен» и рассчитывать, что этот мудак ее послушает, лишь потому, что такие парни, как он, уважают женщин куда меньше, чем других мужчин.

Хотя этот тип, похоже, вообще никого не уважает, потому что упоминание парня его нисколько не смущает. Как, видимо, и мое присутствие рядом. Он наклоняется ближе и шепчет ей на ухо что-то, отчего она отворачивается и брезгливо морщится. Мне этого достаточно.

Сегодня мне совершенно не хочется драться. В ближайшие выходные у меня гонка, и я должен сохранять ясную голову, но, если понадобится, с этим типом и его гребаным поднятым воротничком я легко справлюсь.

Не теряя больше ни секунды, я хватаю Уиллоу за локоть и отвожу себе за спину. Оказавшись лицом к лицу с Поднятым Воротничком, я широко улыбаюсь, скрывая ярость, которая уже обжигает меня изнутри.

— Я ее парень, — говорю я. — А тебе пора отвалить от моей девушки.

Уиллоу упирается ладонями мне в поясницу и пытается отодвинуть, чтобы самой с ним разобраться. Но Окли оторвет мне голову, если я не вмешаюсь и не защищу ее, а уж лучше навлечь на себя гнев Уиллоу, чем ее брата. К тому же я не стал бы молча смотреть, как Поднятый Воротничок едва ли не домогается кого угодно, не говоря уже о небезразличном мне человеке. Ну уж нет.

Парню все же хватает ума отступить. На ногах он держится не особенно уверенно, но кулаки по бокам уже сжаты.

— Да кем ты себя, мать твою…

Внезапно его рот распахивается, а глаза округляются. Вот оно — узнавание, которое сейчас положит всему конец.

— Вот дерьмо! Ты же Дев Андерсон! — невнятно восклицает он, восторженно вскидывая руки. Придурок. Зато хотя бы не кулаки. — Чувак, серьезно, прости. Я не знал, что она твоя…