Надменный босс

ГЛАВА 30 Эмили

Моя рука нервно танцевала по рулю, пока я смотрела на ворота дома Джулиана. Сталкерша. Вот кем я стала, жутким наблюдателем с коробкой печенья на пассажирском сиденье и бешено бьющимся сердцем.

Мы не разговаривали три дня. Ни сообщений, ни звонков. Судя по выражению его лица в пятницу, я не ожидала, что он выйдет на связь, но каждый день без разговора все равно причинял боль.

Так быстро он стал частью моей жизни. Кем-то, кто видел меня настоящую, кем-то, кто заставлял меня смеяться и с кем я могла делиться самыми сокровенными мыслями. Только когда я увидела разочарование в его глазах, я поняла, как много для меня значит его мнение — как много значит его уважение.

И вот я приехала, с сердцем на ладони, чтобы извиниться. Я дважды объехала квартал, прежде чем припарковаться. Внутри меня нервы играли на бонго, вызывая тошноту.

Что, если он уже двинулся дальше? Я постучу в дверь, а он спросит «кто вы?», как в сцене из дешевой мыльной оперы, где главные герои постоянно теряют память.

Еще более страшная мысль поразила меня. Что, если он прямо сейчас внутри, шутит с какой-то другой женщиной, пока она переворачивает омлеты для их завтрака после ночи? Я надеялась, что она их сожжет. Я надеялась, что она напичкает их кинзой. Он ненавидит кинзу.

Дениз написала мне бодрое «удачи!» и попросила позвонить ей после, чтобы рассказать, как все прошло. Это было тридцать минут назад, и я отказывалась писать ей, что я слишком труслива. И если я просижу здесь дольше, то, вероятно, получу выговор от соседского патруля за бродяжничество.

Схватив упаковку печенья, я повторяла про себя спокойные инструкции брата. Все просто. Просто скажи, что тебе жаль.

Я вышла из машины с решимостью, которую на самом деле не чувствовала, и провела рукой по темно-синему летнему платью, которое надела. Оно заканчивалось рядом оборок, а лиф был покрыт маленьким белым горошком. В моих замшевых сапогах я чувствовала себя милой и летней. Оделась, чтобы впечатлить.

Путь до его огромной дубовой двери казался непозволительно долгим. Мне всегда нравилось, что он живет в обычном жилом районе, хотя и в самом лучшем в Пало-Альто, несмотря на его богатство. Здесь не было ворот с отпечатками пальцев или сканеров сетчатки, чтобы предотвратить незваные визиты.

Я сделала еще один глубокий вдох и нажала на дверной звонок, крепко сжимая коробку с печеньем. Внезапно это показалось глупым, детским жестом, и я дико огляделась в поисках места, куда можно было бы ее выбросить. Мое сердце стучало как отбойный молоток.

Но затем дверь открылась. Джулиан холодно посмотрел на меня, прижимая телефон к уху.

— Нет, я хочу, чтобы вы прислали документы по электронной почте, — сказал он кому-то на другом конце. — Если мы сможем быстро продвинуться по этой сделке, будет отлично.

— Привет, — произнесла я беззвучно и помахала рукой.

Джулиан прищурился и отошел в сторону, позволяя мне войти. Что ж. Не самый теплый прием, но, возможно, я его и не заслуживала.

На нем были обычные брюки и потертые мокасины, свободная рубашка, которую он накинул, обтягивала широкие плечи и мощные бицепсы. Желание прикоснуться к нему было мгновенным. Три дня без ощущения его рук вокруг меня или его губ на моем виске — я горела.

Он прошел через большую прихожую, через гостиную и вышел на террасу. Я неловко последовала за ним. Знакомые кованые стулья и стол приветствовали меня. Рядом с его открытым ноутбуком стояла огромная бутылка ледяной воды.

Никакой готовящей омлеты красотки в поле зрения.

— Да, я подпишу, но только если на этом вопрос будет закрыт. Это не должно аукнуться нам в будущем.

Я опустилась на стул напротив Джулиана и изучала его, пока он слушал собеседника на другом конце. Его лицо было таким же сильным и красивым, как всегда, но под глазами залегли легкие тени, а челюсть была плотно сжата. Он выглядел как генеральный директор до мозга костей, и при этом очень разозленный.

Я поставила коробку с печеньем на стол и скрестила ноги, убедившись, что подол немного задрался. Это был грязный трюк, но я должна была убедиться, что он меня выслушает. Напомнить ему, как хорошо нам было вместе во всех смыслах, не помешало бы.

Джулиан кивнул на то, что сказал его собеседник.

— Это разумно. Убедитесь, что это железобетонно, но ко всем участникам отнеситесь хорошо. Это будет носить имя «Hunt Industries».

Наступила короткая пауза, и я взглянула на его пальцы, танцующие по колену. Возможно, он тоже нервничал или, по крайней мере, хотел поскорее покончить с этим. Это придало мне немного уверенности, но затем он резко бросил «поговорим позже» и положил телефон на стол с большей силой, чем, вероятно, хотел бы его тысячедолларовый смартфон.

Я подарила ему улыбку.

Джулиан не ответил на нее. Он лишь откинулся на спинку стула и скрестил руки, давая понять, что говорить буду я.

— Привет, — тихо сказала я. — Прости, что не предупредила о приходе.

— Я все равно дома.

— Я принесла тебе печенье. Я знаю, что они не домашние, но я правда не умею печь. Совсем. Честно говоря, я оказываю тебе услугу, не подвергая тебя моим несуществующим навыкам.

Джулиан едва удостоил красивую белую упаковку взглядом, его глаза были полностью сосредоточены на мне.

— Почему ты не пыталась связаться со мной?

— Сразу после нашей… ссоры?

Он кивнул.

— Я подумала, что тебе нужно пространство, что ты не захочешь сразу меня слышать, — я взглянула на складку его футболки, на аккуратно простроченный край. — Я боялась того, что ты скажешь, когда я все-таки напишу.

— Того, что я скажу?

— Да.

— Мне больше интересно, что думаешь ты.

Я глубоко вздохнула и встретила его взгляд, надеясь, что он снова станет мягким и знакомым.

— Я много думала о том, что сказала тебе на прошлой неделе, и в баре, и за день до этого. Что я ожидала нашего конца.

Джулиан отвел взгляд, мышца на его челюсти дернулась.

— Ты уже планировала это.

— Я смирилась с тем, что это просто интрижка. Ты был прав в том, что сказал: я никогда по-настоящему не давала нам шанса.

— Почему?

Понимать собственные эмоции и поступки иногда было достаточно сложно, не говоря уже о том, чтобы объяснять их ему. Но у меня было три дня, чтобы все обдумать.