Страница 6 из 75
— Заткнулись оба! — прошипел Максим Тимофеевич, аккуратно вытягивая из рук у Иваныча перископчик. — Ну дай глянуть, не жидься! И это… Идея, чтоб выступить достойно — хорошая!
ЧЕСНОЧКУ ВАМ
Нижняя Австрия, лес Клостервальд, западное направление
Время то же
Казаки
— А чего ждём? Чего ждём-то? — Андрюха чуть приподнялся над бруствером, оглядывая мелькающие вдалеке силуэты вражеских солдат.
— Лежи-и, не отсвечивай! — Старик Севастьянов сдёрнул его на дно окопа. — Ты, паря, как себе основную задачу нашего боя видишь?
— Как? Превозмочь всех вражин!
— Так, да не так! Превозмочь-то мы их с Божьей помощью превозможем, тут даже сомнений нет. Однако ж, главное в этом деле, чтоб ни одна падла отсюда не ушла. Чтоб все тут и остались, соображаешь?
— Эт почему? Нет, оно понятно, но почему, чтоб не ушли-то, так важно? — удивился Андрей.
— Эх, молодёжь! Главное, чтоб там, — Севастьянов ткнул пальцем вверх, — в штабах у вражин про нас знали как можно меньше. Мы ж пар-ти-за-ны! Вкурил?
— Так точно… Вкурил. Так чего ждём-то?
— А мы им чесночка рассыпали по лесу-то, — ответил ему вместо Севастьянова Руслан Викторович.
— Чесночка? — переспросил Андрюха.
— Его самого. Доработанного, конечно.
— Ага. Понятно, чего непонятно-то, когда понятно. Чесночка и не простого, а доработанного, — задумчиво протянул Андрюха.
Вообще этот отряд, что поехал на помощь Коршуну-младшему удивлял Андрея тем, что большая часть его составляли старики. К которым он (с полным понимание этого дела, с высоты своих двадцати пяти) причислял всех старше сорока. И эти старички просто ужас наводили. То, что привычные зубоскалы и завсегдатаи завалинок, любители постучать по столу доминохами могут вот так запросто превратиться в старых, обманчиво-медленных волкодавов, очень его удивляло. Он сам, под их руководством, поползал по лесу, устанавливая разнообразные ловушки. И сейчас, сидя в окопе, переваривал этот опыт. То, что можно сделать в лесу с помощью мотка верёвки, палки, куска грязи и такой-то матери… и это они ещё простые мины не ставили! А тут ещё чеснок какой-то доработанный…
— Ну что, Руся, пора?
— Пора, Севастьяныч. Давай, с Богом!
Старик перекрестился и сжал в руке белый камушек.
— Ну, теперь ждём!
Ждать пришлось совсем недолго. Из леса перед секретом начали раздаваться крики боли и ругань.
— В-о-от! А хрена ж вы хотели? — расплылся в волчьей улыбке старый казак.
У РАЗВИЛКИ ДОРОГ
Южная Моравия, лес
25 января 1948 года, утро
Аркадий
Эх, неудобственная всё-таки европейская зима для белого мишки! Я представлял, каким сияющим пятном мелькаю между деревьями — и потому рвал во все лопатки, чтоб быстрее полосатых до нужной развилки успеть. Грохот недальнего боя заглушал тихие звуки. Ещё и ветер был неудачный, сносящий все запахи!
Замри!
Я припал к земле за кустами, изображая случайный сугроб.
Вон там!
На противоположной стороне дороги, по гребню пригорка, мелькнуло чёрно-белое. И ещё!
Точно, чистильщики! Сами в наши лапы бегут, так что лежим и не отсвечиваем, а то будем их по всему лесу собирать.
А звук слышишь?
Справа по дороге, как нарочно, приближался мерный топот копыт. И колёса скрипят. Телеги едут, как нарочно!
Снова санитарка?
Да хоть бы и полевая кухня! Положат возницу, нам легче не станет.