Пока цветёт Сакура

Глава 22 Закон падающего лепестка

Весна в горах владений Сакакибара пришла не сразу, а будто нехотя, шаг за шагом отвоёвывая пространство у зимы. Сперва сошёл снег с южных склонов, обнажив бурую, ещё не ожившую траву, потом набухли почки на голых ветвях, а после, в один особенно тёплый день, всё вокруг замка вдруг покрылось нежной, почти прозрачной зеленью, будто кто-то одним движением кисти прошёлся по горам и долинам. Сакура, которую Дмитрий столько раз видел на старых японских гравюрах ещё в прежней жизни, зацвела вокруг замковых стен внезапно и сразу, будто торопясь наверстать упущенное за долгую зиму, — и он, выходя поутру во двор, неизменно останавливался на несколько мгновений, глядя на бело-розовые облака цветов, качающиеся на ветру у крепостного рва, прежде чем идти дальше по своим делам. Он вспомнил, как в один из вечеров они вдвоём стояли с отцом Феррейра возле этого дерева и любовались им. Ветер тихо шевелил крону цветущего дерева, священник в своей потёртой суконной сутане которая едва ли спасала от сырости японской весны, протянул руку, ловя ладонью один из падающих лепестков.

— Взгляните на них, мой друг… — Вы пришли сюда из мира, где время измеряют механическими стрелками и чёткими цифрами. Вы привыкли цепляться за вещи, строить планы на десятилетия и думать, что смерть — это ошибка системы, которую когда-нибудь исправят. Позвольте мне объяснить, как смотрят на этот мир японцы, среди которого мы с вами оказались.

Священник чуть сжал лепесток и продолжил:

— Эти язычники — или, как они себя называют, самураи — видят в этом дереве не просто красивый цвет. Для них сакура — это Богословие, написанное на языке природы. Они называют это двумя словами: Мудзё — ускользание всего сущего, и Моно но аварэ — печальное очарование мира.— Он посмотрел ввысь, где нежно-розовая крона казалась светящимся облаком в сумерках.

— Почему сакура для них — это жизнь? Посмотрите на её расцвет. Она не распускается по чуть-чуть, с осторожностью. В считаные дни сухое, чёрное дерево вспыхивает пламенем чистой, искренней красоты. Это расцвет без остатка, пик жизненной энергии, прославление Творца — пусть они и называют Его иначе. Она учит человека жить предельно полно здесь и сейчас, не откладывая душевный порыв на завтра, которого может не быть.

Иезуит отпустил лепесток, и тот улетел вслед за порывом ветра.

— А почему она — смерть? Вот здесь кроется то, что поразило меня больше всего, когда я только прибыл с миссией из Лиссабона. Обычные розы в садах Европы увядают медленно: они сохнут, темнеют, гниют на стебле, судорожно цепляясь за жизнь. Сакура — иная. Она опадает на самом пике своей красоты. Лепестки падают свежими, чистыми, не тронутыми тленом.

Священник поглядел на проходящего мимо самурая с двумя мечами за поясом.

— Для этих воинов это высший идеал. Не дожидаться дряхлости, болезни и позора, а встретить свой час — будь то в бою или от руки судьбы — с чистым сердцем, так же легко и безропотно, как этот лепесток срывается с ветки. Они не считают жизнь и смерть врагами. Для них это единый вдох и выдох. Без знания о том, что через неделю этот цвет опадёт, никто не стоял бы здесь с замиранием сердца. Именно смерть делает жизнь драгоценной. Не страх перед ней, а понимание её неизбежности.

Он погладил шершавую кору ствола.

— Мы с вами ищем вечность на небесах, а они пытаются разглядеть её в мгновении, пока лепесток летит от ветки до земли. Постарайтесь запомнить этот урок. Хоть у вас, хоть у нас в Европе, люди часто забывают просто жить, потому что слишком сильно боятся умереть…