Страница 83 из 113
Верховный правитель слегка приподнял бровь — жест, который, как заметил Дмитрий, был похож на тот, что он видел у Сигэнорри в их первую встречу. Затем он задал ещё несколько вопросов — о материале, о времени строительства, о том, как именно Дмитрий организовывал работу сотен людей, о возможных слабых местах его укреплений. Дмитрий отвечал честно, стараясь избегать как преувеличений, так и недооценки собственного вклада. Он говорил о глине, которая защищает дерево от огня, о ловушках, которые заставят врага бояться каждого шага, о разделении сил, которое позволяет удерживать оборону даже при численном превосходстве нападающих.
Когда он закончил, сёгун долго молчал, глядя на него поверх сложенных на коленях рук. Затем повернулся к одному из советников и негромко произнёс несколько слов, которых Дмитрий не понял. Советник, согнувшись в поклоне, что-то записал на дощечке.
— Он сказал, — перевёл Феррейра уже на выходе, когда они покидали зал, — что ты, хоть и чужак, оказался достойным слугой своему господину, и что он рад, что в его владениях есть такие люди. Это большая честь, Дзимитори. Большая, чем ты можешь представить.
В последующие дни пребывания в Эдо Дмитрий встречался с несколькими другими даймё, заинтересованными в его опыте, и даже принял участие в обсуждении планов по укреплению северных границ страны — проекта, который обсуждался при дворе, но пока не был одобрен сёгуном. Он чувствовал, что его слова имеют вес, и это придавало ему уверенности.
Наконец, когда все дела были завершены, а Сигэнорри и Феррейра получили всё, ради чего они приехали, кортеж снова двинулся в обратный путь. Дорога домой, теперь уже знакомая, казалась короче, хотя гружёные повозки всё так же замедляли движение. Дмитрий ехал рядом с Феррейрой, они вспоминали встречи в столице, обсуждали какое впечатление оказал он на местное духовенство его ордена, какие выражения лиц были у святых отцов, когда узнали, что он простой ремесленник, варвар из северной страны, одетый, как самурай и ведущий себя соответственно, ко всему прочему находится ещё и под покровительством такого влиятельного даймё, как Сигэнорри — у многих это вызывало неподдельное изумление и массу вопросов без ответов.
Когда процессия на обратном пути остановились у того же постоялого двора, что и на пути в Эдо, Дмитрий, глядя на закат, который окрашивал небо в багрянец, сказал Феррейре:
— Я никогда не думал, что окажусь здесь. Что моя жизнь, такая простая и предсказуемая, повернётся так, что я буду стоять перед верховным правителем Японии и говорить с ним, как говорю сейчас с вами отец Феррейра. Иногда мне кажется, что я сплю и вижу удивительный сон.
Феррейра усмехнулся и положил руку ему на плечо:
— Мы все спим, пока не проснёмся, сын мой. А ты, Дзимитори, проснулся в той стране, где каждый день — школа. И, судя по тому, что я вижу, ты учишься быстрее, чем многие, кто родился здесь. Продолжай в том же духе — и, возможно, когда-нибудь ты сможешь не только строить стены, но и менять судьбы.
Дмитрий не ответил, лишь молча смотрел на затухающий огонь заката, чувствуя внутри странную тишину — ту, что бывает после долгого, трудного, но правильного пути, когда впереди уже не страшно, а позади не стыдно.