Страница 115 из 368
Это иное, чисто новеллистическое, качество особенно заметно в третьем сборнике — книге, приписываемой вьетнамскому королю Ле Тхань Тонгу. Он был возведен на престол шестого числа шестого месяца 1460 года, в тот самый день, когда узурпатор Нги Зан, пять лет просидевший на троне, был вынужден ненавидевшими его сановниками покончить жизнь самоубийством, повесившись во дворце. Ле Тхань Тонгу было тогда ровно восемнадцать лет. Вступив на престол, он взял себе прозвище «Хозяин южной небесной пещеры», чтобы продолжить традицию своего старшего брата, называвшего себя «Хозяином пещеры коричного леса». Несмотря на такое, казалось бы, даосское прозвище, Ле Тхань Тонг был истым конфуцианцем. Время правления Ле Тхань Тонга превратилось в сознании последующих поколений в золотой век Вьетнамского государства.
Ле Тхань Тонг умер в 1497 году. Видимо, где-то в конце XV века и написаны им необычные для Вьетнама той эпохи рассказы о перебранке Будд, беседах Полевого и Домашнего комаров, состязаниях речных рыб.
Рассказы эти впервые были изданы в 1963 году. Они хранятся в рукописи в Центральной научной библиотеке в Ханое. Название рукописи дано современными исследователями, которые по-разному относятся к проблеме ее авторства. Одни полагают, что автор — король Ле Тхань Тонг, раз он сам называет себя Ле Тхань Тонгом и вводит себя в произведения, другие на основании упоминаний о Ханое и Западном озере вблизи его считают все это позднейшей подделкой, так как название «Ханой» появилось лишь в 1831 году, да и Западное озеро именовалось в то времена иначе. В «Перебранке двух Будд» им видится рассказ о наводнении 1873 года, так что время создания некоторых новелл сборника соответственно передвигается в XIX век. Третьи считают, что в сборнике, видимо, есть как произведения, написанные самим Ле Тхань Тонгом, так и позднейшие добавления. Сейчас трудно, конечно, дать окончательный ответ на все эти вопросы. Ибо нельзя забывать и судьбу двух предыдущих сборников, которые все время дополнялись, и особенности старых переписчиков, которые, чтобы приблизить повествования к своему времени, могли легко исправить и название столицы, и озера в ней. На совести переписчиков могут оказаться и некоторые стилистические сдвиги и погрешности, которые не дают ученым возможности поставить эти новеллы рядом с широкоизвестными прозаическими сочинениями короля Ле Тхань Тонга.
Ле Тхань Тонг был известен и как поэт. И некоторые его стихи явно близки сюжетам некоторых рассказов третьего сборника. Вспомните его «Послание комара». Разве не перекликается оно с такими его стихами:
Комар, как же ты мал!
Каждую ночь тайком пробираешься в нашу дверь,
А днем не спеша поднимаешься на галерею.
То спокойно усядешься на щеке красавицы,
То дразнишь богиню Луны Чан-э; когда взойдет месяц,
Ты тревожишь женщин в их сновидениях,
А ночью доводишь до изнеможения своими укусами.
Думается, это еще одно подтверждение подлинности авторства Ле Тхань Тонга.
И, наконец, сама манера повествования в рассказах третьего сборника говорит нам, что этот сборник должен занять свое место именно как предшествующий развитой новелле XVI века.
* * *
Рассказы Ле Тхань Тонга еще дальше от сочинений Ли Те Сюйена, чем «Собрание» Ву Куиня. В них нет уже ни отсылок к летописям и иным историческим сочинениям, ни типичных для храмовых легенд концовок о титулах. В них изменяются акцепты, и значение приобретает дидактический элемент. Каждый рассказ кончается у Ле Тхань Тонга обязательным «нравоучением мужа с южных гор». В сборнике Ву Куиня такие нравоучения встречались лишь изредка.
Этот прием — заканчивать повествование рассуждением, содержащим точку зрения автора, бесстрастного рассказчика первой основной части повествования — пришел в литературную новеллу из исторической прозы. Родоначальник историографии на Дальнем Востоке Сыма Цянь (145—86 гг. до н. э.), стараясь излагать жизнеописания своих, героев как можно более объективно, заключал их обычно словами: «Граф великий астролог здесь скажет так…» Потом эта манера перешла к другим историографам Китая, Кореи, Вьетнама, а из исторической литературы попала в несколько преобразованном виде и в литературную новеллу всех этих стран. Причем в гораздо большей степени она сохранилась именно во Вьетнаме и отчасти в Корее (так кончается, например, известная нашему читателю повесть корейского писателя XVI века Лим Чже «Мышь под судом»). В самом Китае танская, например, новелла обходилась почти без таких заключений, и встречаются они более всего в философских сюжетных эссе.
«Нравоучения» не только привносят в рассказы дидактический оттенок, но и подчеркивают лишний раз переход незамысловатого сказочного сюжета в план литературной новеллы, иногда даже в план развернутой литературной притчи («Послание комара»).
Истории о взаимных визитах полевого и домашнего зверька или насекомого известны достаточно широко. В Китае весьма популярна сказка о полевой мыши, которая приходит в гости к своей товарке, живущей в людском жилье. У вьетнамского писателя сказочная ситуация является основой юмористической новеллы с элементами гротеска. Вообще для вьетнамской литературы характерно пристальное внимание к «малому животному миру», будь то в поэзии или прозе. Ле Тхань Тонг писал стихи не только о комарах, но и о жабе, муравье и даже… вшах. Традиция эта жива и по сей день — в творчество прекрасного и тонкого прозаика То Хоая, известного у нас по литературным сказкам о «Кузнечике Мене», «Мышиной свадьбе» и др.
С древнейших времен каждому грамотному человеку в любой из стран китайской иероглифической письменности была известна песня «Шицзина» о большой жадной мыши, поедающей плоды людского труда, сложенная, по-видимому, в VIII—VII веках до н. э. С тех пор в фольклоре и литературе мышь стала символом прожорливого дармоеда, стремящегося всюду поживиться за чужой счет.
Ле Тхань Тонг создает занимательное повествование о мыши, прикинувшейся молодым человеком и являющейся по ночам к его красавице жене («История мыши-оборотня»), а через сто лет после него кореец Лим Чже в повести «Мышь под судом» пишет злую сатиру на всех и вся: конфуцианцев, буддистов, даосов, на жадных, корыстолюбивых чиновников.